Люди живут на Кавказе с каменного века. Какие ремёсла зарождались в горах и степях, какие представления о мире отражались в них и какие традиции дошли до наших дней, рассказали «АиФ-СК» в Пятигорском краеведческом музее.
Кибитки из глины
Лекцию-экскурсию начал кандидат исторических наук, заслуженный работник культуры РФ Сергей Савенко. По его словам, самые ранние дошедшие до нас скульптуры, которые создал человек 22–23 тыс. лет назад, — это женские фигурки.
«Женская фигура символизирует семейное благополучие и достаток», — рассказал лектор.
Около 7 тыс. лет назад, в эпоху энеолита, такие фигурки вытачивали из камня и в поселении рядом с современным Кисловодском.
Другой интересный экспонат — глиняная модель повозки, дома на колёсах для живших в степях Предкавказья кочевников. По словам учёного, это была одновременно и игрушка, и ритуальный предмет, сопровождающий семью всю жизнь и после смерти.
Археолог показал керамические литейные ложки с отверстиями для деревянной рукояти и формы для отливки бронзовых топоров. Металлургия на Кавказе была делом сложным и окружённым ореолом тайны. Мастеров сторонились и считали колдунами, а свои профессиональные секреты они передавали строго внутри семьи.
«Долгое время мастера, которые занимались таким сложным производством, старались сохранять свои производственные навыки внутри семьи, — говорит Сергей Савенко. — Даже дочери не всегда могли выйти замуж на сторону, далеко куда-то. Надо было, чтобы эти традиции сохранялись на месте и не распространялись».
Внутри таких сообществ родовым достоянием становились не только навыки и технологии, но и даже суеверия.
Сосуд как послание
Разделение ремёсел по полу на древнем Кавказе было жёстким. Керамику делали женщины. Они же наносили на сосуды орнаменты, некоторые из которых учёные считают пиктограммами — рисуночным письмом.
«Подробные рисунки могут быть предтечей письменной традиции», — говорит Сергей Савенко. По его версии, знаки на сосудах могли быть посланиями: так мастерица «писала» мужу, ушедшему на войну или с отарой в горы, чтобы тот вернулся.
Один из устойчивых образов — «летящий олень» на скифо-сарматских сосудах. Его делали «простыми женскими руками», подчёркивает лектор, хотя задача была сложной: нанести орнамент на сырую глину так, чтобы он сохранился после обжига.
Мужским ремеслом была металлургия. Бронзовые аланские фигурки всадников, которые показывают в музее, парные. Фигурка всадника в доспехах обращена вправо, Другая, без доспехов, — влево.
«Когда уходили на войну в доспехах, всадника изображали смотрящим в одном направлении, — объясняет Сергей Савенко. — Когда поднимались в горы или далеко в степи уходили, чтобы пасти скот, всадник смотрел в другую сторону. Но поза в обоих случаях парадная: думаю, это обещание того, что они вернутся к семье».
Ещё один экспонат — двойной сосуд с одной ручкой. Выпить из него в одиночку невозможно: жидкость перельётся через край. Только вдвоём. Археологи предлагают две версии: сосуд для ритуала братания или свадебный кубок, из которого молодожёны отпивали напиток.
Глиняная посуда исчезла
Гончарный круг появился на Кавказе около 5 тысяч лет назад. Но дальше произошла странная вещь.
«Начиная с XV века на Кавказе глиняная посуда почти полностью исчезает. Вся посуда была деревянной или металлической», — продолжает лекцию заведующий сектором истории научного отдела музея Михаил Семендяев.
Исключение — Дагестан. Там гончарство сохранилось. И не просто сохранилось, а в той же гендерной модели: глиняную посуду продолжают делать женщины. Речь о селе Балхар, где мужчины до сих пор не подходят к гончарному кругу.
Интересно, что мастерицы не вытягивают сосуд из цельного куска глины, а наращивают форму жгутами толщиной 2–4 сантиметра. Поверхность шлифуют сердоликом, насаженным на металлический стержень. Роспись — белая, по черепку, без предварительного рисунка. Стиль балхарской керамики исследователи сопоставляют с крито-микенской культурой III — II тысячелетий до нашей эры.
Утепляли стены и полы
«Ковры в Дагестане ткали девочки до 11 лет, когда у них кончики пальцев более чувствительные», — объясняет Михаил Семендяев. Красители натуральные. Пурпурный, например, получали из корня марены.
Карачаевцы и балкарцы превращали овечью шерсть в податливый и тёплый войлок. Сукно ткали на ручных станках, потом мяли, поливая тёплой водой, раскатывали на «каталке» и там же сушили. Войлоком утепляли стены и полы, из него делали одежду и головные уборы. «Чеченское сукно» в XIX веке было известно за пределами Кавказа — из него шили даже офицерские вицмундиры. Бурки и войлочные ковры делают и сегодня как для дома, так и на продажу.
Дагестанское село Кубачи упоминается с IX — X веков. Жители производили кольчуги, сабли и кинжалы. К XV — XVI векам освоили серебро: украшения, посуду и оружие. С XVIII века работы мастеров попадали в императорские дворцы. По заказу российского императора Александра III изготовили комплект оружия для королевы Виктории, который хранится в музее Виктории и Альберта в Лондоне.
Сегодня в селе работают десятки мастеров, и ремесло остаётся основным источником дохода для многих жителей. Изделия создают вручную и украшают многослойным орнаментом. Секреты работы передают внутри семей, у каждой династии свои приёмы гравировки, чернения и инкрустации.
А в Чечне и горной Ингушетии с древних времён украшают резьбой по дереву сундуки, посуду и даже детали телег. В Чечне домашнюю утварь вытачивали из дуба и клёна на токарных станках, которые приводили в движение горные реки. Из дерева делали подносы, чашки, ложки, ёмкости для масла, бочки, детали телег и колыбели для малышей, которые можно было привязывать на спину и брать с собой в поле. Свадебные сундуки украшали резьбой и передавали по наследству. До сих пор в горах живут мастера-умельцы, но больших объёмов у них нет, и тем ценнее штучная работа.
Связь с прошлым
Прогресс избавил современного человека от необходимости производить вручную всю домашнюю утварь. Сегодня женщины ткут ковры и лепят кувшины, а мужчины работают с металлом, только если им самим этого хочется.
«Хотя современность разделила членов семьи новыми заботами по работе, учёбе и так далее, всё ещё есть те нити, которые связывают нас с прошлым», — говорит историк Михаил Семендяев.
Эти нити — традиционные народные ремёсла, одновременно похожие и самобытные. В древности их передавали от родителей к детям не из сентиментальности, а потому что иначе семья не выжила бы. Сегодня они держатся на другом — на интересе к прошлому своей семьи, на идентичности. Что из этого получится в долгосрочной перспективе, покажут следующие десятилетия. А пока в Балхаре обжигают кувшины, в Кубачах чернят серебро, в Теберде валяют бурки, а в чеченских и ингушских мастерских вырезают дубовые подносы.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
Село Кубачи в Дагестане признали лучшим центром народных промыслов 
Археологи нашли доказательства древнего ювелирного ремесла в Ингушетии 
Мастерит кнуты и вяжет плётки. Ставропольский казак освоил ремёсла предков 
Валяют башлыки, плетут косынки. Как в Осетии возрождают забытые ремёсла