Андрей Маринченко из Морозовска Ростовской области — обычный парень. После школы отслужил срочную, вернулся, занялся строительством. Вместе с отцом ездил на вахты, тянул газопроводы по стране. В 2020 году женился.
В начале СВО ему было 27. Осенью 2022-го началась мобилизация. Повестки пришли друзьям, одноклассникам, соседям — но не ему. У Андрея была бронь, жена ждала первенца. И всё равно он сам позвонил в военкомат, сообщает «КП-Ростов-на-Дону».
Позывной «Моряк» Андрей взял в честь отца и деда, служивших на флоте.
Попал в 103-й полк 150-й дивизии на Краматорско-Дружковское направление. Быстро стал командиром отделения, потом замкомвзвода.
Сначала была Авдеевка — 12 дней в промёрзших развалинах. Потом освобождение Лисичанска. В марте 2023-го Моряк получил первое ранение. Месяц лечился в госпитале Ростова, потом в Саратове. Вернулся в строй.
Его назначили старшим группы эвакуации. Уже на СВО выучился на санинструктора.
В апреле 2024-го Моряк, уже в звании сержанта и статусе командира штурмовой группы, получил приказ закатываться в сторону Георгиевки. В группу из двух человек вошли Андрей и его товарищ, 30-летний доброволец Женя из Арзамаса с позывным «Куст». Командиры вели их по рации.
Первая точка — под полуразрушенным дачным домиком, где уже несколько суток сидели вымотанные наши бойцы, один был ранен. Моряк с Кустом перевязали пострадавшего, поделились водой и отдали сухпайки.
Через двое суток пошли дальше. Путь вёл через дамбу. Повернули к остовам жилых домов, а по рации предупредили: летят дроны-камикадзе. «Мы прыгнули под шиферные листы и вжались в землю, слушая собственное сердцебиение. Лежали так часов двенадцать. Когда вокруг летают птички и взрываются снаряды, кажется: ну, вот и всё, конец.. Но тут же думаешь, что тебя дома ждёт жена, дети», — говорит Андрей. Потом выдвинулись дальше.
Провизия поступала нечасто: раз в три-пять дней прилетал коптер, который мог унести не больше 400 граммов. Сбрасывал шоколадные батончики, лапшу, иногда мясо и воду. Когда воды не было, пили физраствор и глюкозу из санитарной сумки. В итоге вышел с задания, похудев на 25 кило.
На очередной позиции подвал дачного домика оказался полон домашних закруток. Питались солёными помидорами, огурцами, вареньем. Вода тоже была в доступе — колодец рядом.
Как выяснилось позже, дончанин с товарищем оказались в глубоком тылу врага. «Даже нельзя сосчитать, сколько наших бойцов и единиц техники спасли, сообщая о передвижениях противника. Рацию заряжали пауэрбанками, которые по ночам сбрасывал квадрокоптер», — рассказывает Моряк.
В конце мая поступила команда идти в сторону Максимильяновки. Двигались медленно, в сумерках, по кустам, огородам и развалинам. «Птички» висели в небе круглосуточно. Два дня пришлось укрываться в старом зернохранилище, пока командиры искали безопасное место.
А когда закрепились, поняли: в соседнем строении, метрах в тридцати, расположился взвод противника.
«Мы слышали их шаги, разговоры, позывные, как они ругали командование и вспоминали семьи, — вспоминает Моряк. — Простые мужики, не фанатики. Когда у них была ротация, мы тихонько передавали координаты, и броневик накрывала наша артиллерия. Когда они покинули флигель, мы пробрались в их логово и забрали несколько пятилитровок воды. Хозяева, вернувшись, ещё долго кричали друг на друга, обвиняя в краже».
Потом в этот район начали заходить другие штурмовые группы. Враг стал выжигать дом за домом. Флигель, где сидели Моряк и Куст, тоже горел несколько раз. Позицию пора было менять.
«Командир разрешил занять подвал под руинами в пятидесяти метрах, но дроны засекли перемещение. За нами в проход влетел дрон-камикадзе, и выход завалило от взрыва. Противник забрасывал нас газовыми гранатами, натравливал дроны, и сбросил на погреб тяжёлую мину», — рассказывает боец.
В итоге стены рухнули, но парни чудом успели забиться в дальний угол. Бойца набросили на себя брошенные противником спальники, прижались к полу. Первые двое суток провели без связи, а потом выкинули антенну и дали о себе знать. Позже узнали, что передачу перехватили украинцы, однако действий враги не предприняли. А наши бойцы остались в подвале ещё на два месяца.
Там оказался склад с европейскими консервами, в том числе фасолью в томате и вареньем. «Думал, до конца жизни к фасоли не притронусь! Но жена потом „вылечила“ — она её вкусно готовит», — говорит Андрей.
Всего эпопея в тылу врага длилась 172 дня. За это время Андрей и Женя передали сотни сообщений о передвижении техники, личном составе, маршрутах. Это сберегло жизни штурмовиков при освобождении Максимильяновки и при движении к Курахово.
В последние дни августа штурмовые подразделения 150-й дивизии вошли в село. Женю отправили на другую задачу, где ранили в плечо. Пять дней, истекая кровью, он возвращался к своим. Перебитая ключица почти парализовала ему руку, и Куста комиссовали. Андрею же пришлось ждать, пока линия фронта не сместится вперёд на пару километров.
«У меня обошлось без серьёзных ранений: только контузия. И заикаться начал после всех взрывов, но это исправимо. Служу дальше техником медслужбы: ставлю уколы, капельницы раненым», — рассказывает Моряк.
Он получил награды за героизм. Медаль участнику СВО, медаль Суворова, Георгиевский крест четвёртой степени.
О своей службе Андрей рассказывает без пафоса. Лишь одно событие воспринимает как чудо.
«Это было в июле, когда группа сидела в тылу врага под Курахово. Дни шли одинаковые: обстрелы, дроны, экономия воды и фасоль в томате. Казалось, надежды не осталось. И вдруг мне приснился святой Серафим Саровский на облаке. Он только успел сказать: „Тебе пока ещё рано“, и я проснулся», — рассказал боец.
Дома Андрея ждут жена и две малютки-дочки — трёхлетняя Дарья и годовалая Ангелина. Обе родились, когда папа был на СВО. А в отпуск к ним удавалось вырваться максимум раз в год.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
Следком проверяет скандал с отказом в госпитализации бойца СВО в Ессентуках 
Прокуратура КЧР заставила власти выделить землю семьям погибших бойцов СВО 
Права участников СВО восстановили после приёмов прокурора Ставрополья 
Обязательные рабочие места для участников СВО могут появиться в Осетии