«Ваша рыба до Берлина дойдёт». Дочь труженицы тыла рассказала об оккупации

В этом году 3 октября могло бы исполниться 100 лет Надежде Карабутовой — труженице тыла из села Урожайного Левокумского округа Ставрополья. Долгожительница скончалась в 2018 году, когда ей было 93. Надежда Ивановна была замужем, родила троих детей. Её дочь, сотрудница Левокумского историко-краеведческого музея Татьяна Карабутова, записала рассказы матери о трудном детстве и оккупации Ставрополья в годы Великой Отечественной войны. Подробнее — в материале «АиФ-СК».

Премия — карандаш и тетрадь

«Отец и мать работали в колхозе. Вскоре после того, как арестовали отца, начался голод. Мы с мамой пошли в село Ачикулак Нефтекумского района, где жила моя тётя — мамина родная сестра. Моя бабушка по отцу осталась в Урожайном. Впоследствии мама передавала ей соль, рыбу, махорку. Бабушка меняла всё это на муку, так и выживала в голодное время. Позже она переехала в Величаевское и там вышла замуж.

Мой отец так и не вернулся в село. Говорили, что умер от дизентерии на лесоповале. Не дождавшись его, моя мама снова вышла замуж. В первый класс я пошла в Ачикулаке. Затем мы уехали. Учитель просил маму не забирать меня из школы, так как я была очень способная. Мне даже дали премию — карандаш и тетрадь, но больше в эту школу я не ходила.

Перебрались мы в Астраханскую область, Харабалинский район, там находились пункты по переработке рыбы. В ногайском селе Лапас, где мы жили, пункт был огорожен забором из камыша. Были две землянки для рабочих, одна — для начальства. Стояли чаны и корыта, в которых солили рыбу.

В 1937 году мы переехали на другой пункт. Там нас и застала война. Пришлось вернуться назад, в Левокумский район. Жили там до осени 1942 года, пока мне не исполнилось 17 лет.

Пухли от голода

Пришли тяжёлые времена. Кормить маму, двух младших братьев и новорождённую было нечем. Они начали пухнуть от голода. Я достала лошадь, посадила всех на неё и поехала в село Величаевское к бабушке.

Когда мы подъехали к селу, нас остановил красноармеец и сказал: «Куда вы едете, там же немцы». Я ему ответила: «Мать больная, дети маленькие, куда мне их девать? А у бабушки хоть бураки есть».

Расстреливали даже малышей. Бывшая узница фашизма вспомнила ужасы концлагеря Подробнее

В Величаевском мы поселились у тёти, Варвары Свиридовой, в соседней с бабушкой хате. Спасибо ей, она не бросила мою маму с тремя детьми от второго брака. До самой смерти их опекала. В Величаевском мы жили в оккупации до конца января 1943 года, пока село не освободили наши войска.

Вернулся из партизанского отряда и снова стал председателем местного колхоза «Красный рыбак» Алексей Антонов. До войны он жил недалеко от нас. Перед оккупацией хотел забрать семью в партизанский отряд, но его жена болела и две дочери её не оставили. Немцы арестовали их как семью партизана и расстреляли в тюрьме Будённовска.

Алексей Леонтьевич тяжело переживал потерю семьи, часто был на нервах. Однажды вечером я вышла закрывать ставни окон. Слышу, кто-то кричит: «Стой, стрелять буду!» Я замерла. Подходит вооружённый Алексей Леонтьевич: «А-а, это ты Надя. Всё хорошо».

В 1943 году в «Красном рыбаке» собрали бригаду из 15–20 девчат. Мне Алексей Леонтьевич сказал: «А ты поедешь в пункт на Светлом ерике — «Чернолесенский» в Калмыкии. Этот пункт со всех сторон был окружён водой. Рыбы там водилось много.

Заведовал им больной, но добрый дядька. Работали там два рыбака — Миша Левченко с сыном Мишкой и Кирюха. Дядя Миша был призывного возраста, но в армии почему-то не служил. Рыбы он привозил много.

В этом пункте я пробыла три месяца. Потом нам сказали, что по камышам будут бить из пушек, чтобы выгнать бандитов.

Бандиты не тронули

Мы перешли на ферму № 4, за реку Куму. Туда приехала ко мне мать с малышами. Вскоре меня перевели в неводную бригаду, которая находилась на Черноземельских озёрах (совхоз «Черноземельский» был от нас в 12 км). Был уже август 1943 года.

В бригаде от «Красного рыбака» было трое девчат: я, Тоня Рогозина и Ира Коробейникова, дедушки из хутора Кочубей и больше 15 человек из Будённовского района. Работали там до декабря. Бёз теплой одежды, голодные, ушли с Тоней на хутор Кочубей, остановились у одной женщины переночевать. Она нас обогрела и накормила пирогами. Наутро пошли в Величаевку, у своей бабушки побыла чуть-чуть и опять уехала в пункт к матери.

В пункте был верблюд, на нём я ездила в Лапас, подвозила рыбу. Как-то приехали директор совхоза с попутчиком. Их машина сломалась, её ремонтировали. Гости заночевали.

Всякий раз, когда приезжал директор и привозил нам продукты, из камышей выходили бандиты и старались его поймать. Той ночью директора ранили. Утром он пришёл и сказал: «Надя, отвези нас на Светлый ерик». А это 18 км. Мать плачет: «Тебя убьют». Я запрягла верблюда, директор и его попутчик легли в тачку-арбу, я накрыла их рогожей, и мы поехали. В это время Светлый ерик залило водой, пришлось ехать в обход. Только приехали на место, ещё не успела остановиться, как они выскочили из-под рогожи и убежали. Я переночевала, утром поехала домой.

Позже одноглазый Дёмин из Арзгира, про которого говорили, что он бандит, приехал к маме и сказал: «Нам говорили, чтобы твою девчонку не трогали». Кто так им сказал, не знаю.

Наловили метровых щук

Когда в 1944 году калмыков высылали в Сибирь и Среднюю Азию, в пункт приезжали красноармейцы. Они вылавливали прятавшихся калмыков. Однажды я поехала к дядьке Федору Шевченко забирать рыбу. Он у меня спросил, не видела ли я две подводы калмыков. Я ответила, что не видела. Шевченко сказал, что у него ночевать опасно. Я вернулась в пункт и сказала директору, что из-за двух центнеров рыбы к Шевченко больше не поеду. Меня больше туда не посылали.

Снова меня отправили в будённовскую неводную бригаду. Там кормили, выдавали обувь. Я была весельщиком и наборщиком, делала всё, что требовали. Мы ездили ловить рыбу на Каспийское море. Бывало, что ничего не удавалось поймать, попадали в шторм.

Мать болела, ей трудно было одной управляться с маленькими детьми без меня. По моей просьбе директор отвёз их в Величаевское.

30 лет монахиня. Как 103-летняя ветеран из Грозного пережила две войны Подробнее

Однажды с будущим директором хозяйства приехал какой-то военный начальник и сказал: «Девчата, ваша рыба до Берлина дойдёт». Мы накидали три тонны мерзлой рыбы, в основном метровой щуки. Зимой рубили лёд толщиной 50–70 сантиметров, прогоняли рыбу подо льдом, затем тянули невод.

В 1945 году наша бригада была на Лапасе. Однажды дядька Кирюха говорит: «Война кончилась. Что же вы, девчата, не плачете?» У меня в тот момент страшно болели зубы, была вся опухшая.

После окончания войны вернулась к маме в Величаевское, Алексей Леонтьевич оставил меня работать в селе» .

СПРАВКА

С 1963 года Надежда Карабутова работала в Величаевской средней школе, где была техслужащей, заместителем директора школы по административно-хозяйственной части, кочегаром в котельной, завхозом в пришкольном интернате до ухода на пенсию в 1980 году.

С 1987 года жила в селе Левокумском. Умерла в 2018 году. Похоронена в селе Величаевском.

Надежда Ивановна награждена медалями «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.» и «За доблестный труд. В ознаменование 100-летия со дня рождения В. И. Ленина».