83 года прошло после окончания одного из самых важных и трагических сражений Второй мировой войны — Битвы за Кавказ. Она продолжалась с 25 июля 1942 года по 9 октября 1943 года. Эти 442 дня ещё раз наглядно продемонстрировали несгибаемый дух советского народа, когда, несмотря на многочисленное преимущество немецкой армии, современную технику, подготовку, кавказские горы так и остались непокорёнными. Более 344 тысяч бойцов Красной Армии не вернулись домой, ценой собственной жизни не пустив врага к источникам бакинской и грозненской нефти. Многих из павших на Кавказе до сих пор разыскивают семьи. Помогают им в этом волонтёры и представители общественных движений. Подробности в материале «АиФ-СК».
Чечня: записка в гильзе и ложка с инициалами
Руководитель Международной патриотической акции «Я вернулся, Мама», уроженец Чечни Сайпуддин Гучигов уже более 20 лет занимается приведением в порядок могил ветеранов Великой Отечественной и помогает родственникам разыскивать бойцов, павших на полях сражений при обороне Грозного и в ходе Битвы за Кавказ. Причём если сначала это была архивная работа и поиск информации на различных официальных порталах, анализ выписок из селений, беседы со старожилами о местах, где разворачивались бои, потом к этой работе добавился и поиск захоронений советских солдат, отправление останков на родину.
«Территория Северного Кавказа всегда была лакомым куском для немецкой армии. Особенно рьяно враг рвался к Грозному, чтобы овладеть стратегически важными нефтяными скважинами. Поэтому и перед 1-й танковой армией Клейста была поставлена задача захватить Малгобек и Грозный», — рассказывает наш собеседник.
Сайпуддин «от» и «до» знает хронологию тех событий и как именно в ходе Малгобекской оборонительной операции план «Эдельвейс» дал трещину, сокрушив заодно и миф о непобедимой фашистской Германии. И теперь, по словам общественника, дело чести нынешних поколений вернуть героям имена, а их семьям дать полную информацию об ушедших на фронт родственниках, чья судьба и 83 года спустя осталась неизвестной.
«Долгие годы часть могил в Чечне была засекречена. И только когда распоряжением экс-министра обороны Шойгу гриф секретности был снят с захоронений, мы нашли фамилии сотен бойцов, кто был погребён в республике. Стали искать их родственников, отзывы пришли из Бурятии, Грузии, Киргизии. Очень запомнилась и женщина из Северной Осетии, специально устроившаяся работать в архив, чтобы хоть что-то узнать о пропавшем без вести отце. Как нам рассказывала заявительница, много лет она писала запросы в различные инстанции, но только после снятого вето удалось узнать, что отец 6 детей, старший лейтенант Хасроев пал под Грозным», — рассказывает Сайпуддин.
Наш герой не скрывает: когда только начинал вести раскопки, нет-нет да возникали мысли, а нужно ли это кому-то. Развеял все сомнения шквал писем не только из разных уголков нашей страны, но и из Киргизии, Казахстана, Узбекистана, Армении, Азербайджана, Грузии, Беларуси, Таджикистана с просьбами рассказать о судьбе предков, помогавших освободить Кавказ.
«Конечно, это адский труд — поиск останков. И ты в какой-то момент даже чувствуешь себя виноватым, когда не всех погребённых удаётся идентифицировать. Бои в Чеченской Республике шли очень ожесточённые, не каждый солдат оставил какой-то опознавательный знак. Порой данные о бойце мы восстанавливаем по нескольким буквам на сохранившемся клочке одежды, сверяя с армейскими списками выбывших. Но есть и счастливые исключения. Например, во время недавних раскопок одного из советских воинов мы опознали по записке, которую он затолкал в гильзу. Мы просто перебирали найденные патроны, и нас удивило, что один из них был не пустой. Поддели немного иголкой — там весточка из прошлого. Или вот другой находкой была алюминиевая ложка, на которой боец из Киргизии начертал свои инициалы и год рождения. Пробили по базе, выяснилось, что его более 20 лет ищут родственники», — делится Сайпуддин.
А ещё нашему собеседнику очень импонирует, что возвращение советских солдат домой стало той скрепой, которая объединила народ Кавказа. Свои поисковые дружины и активисты сейчас есть практически в каждой республике, крае. При этом зачастую волонтёры тесно сотрудничают между собой, помогая не только словом, но и найденными для музеев трофеями, техникой, рабочими ресурсами, общими проектами.
Ставрополье: воротничок на платье и замёрзшие во льдах
Именно так Сайпуддин познакомился и со своим единомышленником со Ставрополья, командиром отряда военно-патриотического поискового центра «Русские Витязи» Андреем Пханевым. Сам Андрей Мухарбиевич поисковыми работами занимается свыше 25 лет. Вот только сначала это было то самое чёрное копательство с поиском забытых сокровищ и золотых монет.
«Но когда находишь своего первого человека, поднимаешь своего первого бойца, тогда всё в голове выравнивается, сознание меняется на 100%. Ты просто резко осознаёшь, все эти материальные моменты не играют никакой роли, а надо возвращать людей домой», — поясняет Пханев, как пришёл к данной деятельности.
С тех пор зов сердца не отпускает. И вряд ли это произойдёт в ближайшие годы. Слишком много советских воинов и мирных граждан ещё не опознаны, не преданы земле с должными почестями.
«Не просто так Ставрополье называют вторым Сталинградом. Когда в 1942-м году немцы пришли в край, плотность развёрнутого ими огня в 4 раза превышала тот, что был в Сталинграде. Наиболее ожесточённые бои проходили в Курском, Степновском, Нефтекумском районах. От рук фашистов на Ставрополье погибли не менее 55 тысяч человек. Поэтому работы у нас ещё очень много, за пределами края тоже. Мы разрабатываем перевалы, ищем в равнинах, горах. Иногда приходится вырубать бойцов из ледников», — описывает сложности работы волонтёр.
За каждым подобным поиском стоят человеческие драмы.
«Немцы же никого не жалели. Лет семь назад во время очередных раскопок разговорились с бабушкой, которая в молодости пережила немецкую оккупацию. И по её воспоминаниям, когда советские войска стали освобождать село, в небе раздался гул самолётов, полетели бомбы. Один из солдат, увидев на поле девочку, накрыл её собой. Однако бомба разорвала их обоих. Бабушка даже показала нам это место, где мы потом и останки солдата нашли, и кружевной воротничок от платья ребёнка», — делится одной из самых запомнившихся ему историй Андрей.
Дагестан: когда зов крови не отпускает
Учитель, координатор Международной патриотической акции «Я вернулся, мама» по Дагестану Ажий Абиева тоже не первый год помогает соотечественникам искать родственников бойцов, которые участвовали в Битве за Кавказ и числились пропавшими без вести.
«Это крайне важно, что сейчас у нас есть возможность обмениваться данными, помогать друг другу в столь важном и нужном деле. Когда нам из Чечни передали список с найденными телами бойцов из Дагестана, мы незамедлительно начали поиски их родственников. К сожалению, удалось найти не всех. Но вот эта радость в глазах праправнуков, готовность хоть завтра отправиться к месту братской могилы, она дорогого стоит. Видно, что даже на генетическом уровне наш народ не забыл о тех страшных годах, о пропавших 174 близких, и их возвращение в семью пусть и через 80 лет, воспринимается как праздник», — подытожила собеседница издания.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
