В воскресенье, 20 сентября, исполнится 24 года со дня трагедии в Кармадонском ущелье, где во время схода ледника Колка погибли 19 человек и пропали без вести ещё 106. Среди них — режиссёр Сергей Бодров-младший и его съёмочная группа из 41 человека, в которую входили семь артистов осетинского конного театра «Нарты». Более полутора лет сотрудники МЧС, родственники и добровольцы искали следы пропавших.
Масштабные поисково-спасательные работы объединили всю страну, переживавшую за «Брата». Участвовал в них и начальник Владикавказского поисково-спасательного подразделения Северо-Осетинского поисково-спасательного отряда МЧС России, спасатель международного класса Александр Глазов. В преддверии годовщины трагедии он поделился с «АиФ-СК» воспоминаниями о тех событиях.
Всё не ладилось с утра…
Летом 2002 года Сергей Бодров-младший начал готовиться к съёмкам своего второго фильма — «Связной». Действие картины должно было разворачиваться на Северном Кавказе. Основные съёмки стартовали 19 сентября во владикавказской исправительной колонии, а 20 сентября группа отправилась в горы. Но, как рассказывали потом выжившие члены команды Бодрова, рабочий день не задался с самого начала, съёмки перенесли с 9:00 на 13:00. Вечером кто-то уехал сразу, Бодров и ещё 41 сотрудник задержались допоздна.
Тем временем в 20:08 на высоте более 4000 метров с восточного отрога горы Джимарай-хох сорвалась огромная глыба льда. Она упала в ложе ледника Колка, спровоцировав срыв лавины изо льда и камней с высоты более 4 тыс. метров. Смертоносная глыба объёмом 130 млн кубометров с бешеной скоростью прошла по долине реки Геналдон, накрыла селение Кармадон, базу отдыха Северо-Осетинского госуниверситета, базу Министерства юстиции, корпус санатория «Кармадон» и другие объекты.
Когда в сентябре 2002 года на посту раздалось очередное тревожное SOS, первыми на помощь выдвинулись североосетинские спасатели.
«Сначала на место выехала дежурная группа, чтобы оценить обстановку, масштабы схода, и буквально через два часа подняли весь отряд. Тогда уже было известно, что под толщей льда, грязи и камней оказалась группа Бодрова. С самого утра в отряд звонили члены его команды, которые ранее уехали в город и чудом избежали смерти, а теперь переживали за судьбу коллег», — делится спасатель Александр Глазов.
Сам Александр присоединился к коллегам через три дня после схода Колки. В момент ЧП он находился на 15-дневном дежурстве в горах. Когда группа Глазова вернулась, её без отдыха и промедлений направили в Кармадон.
«Было ощущение, что попал в незнакомое место»
«Каким было первое ощущение? Что попал в незнакомое место, ландшафт полностью изменился. Ранее в нижней части ущелья находилась достаточно обжитая территория с многочисленными базами отдыха, но теперь от одного борта ущелья до другого всё сравнялось с землёй. Мы увидели огромное болото, в середине которого пробила себе дорогу река. В верхней части, перед так называемыми Кармадонскими воротами, уровень льда был выше дороги на 120 метров, им покрыто всё вокруг», — описывает увиденное спасатель.
Говоря же об отличительных особенностях кармадонской кампании от современных спасательных работ, собеседник редакции уверяет, что за минувшие 24 года в поисковых работах произошёл серьёзный рывок в тактике, способах и технологиях.
«Сейчас люди, которые знают, что будут находиться в лавиноопасной зоне, берут с собой электронные маячки. Тогда таких устройств для оперативного поиска человека, попавшего под лавину, не было. Приходилось работать зондами. Это щупы длиной три-четыре метра, которыми спасатели пробивали снег и лёд», — поясняет Александр Глазов.
Он признаётся, что, несмотря на технический прогресс, это оборудование ещё не скоро покинет «тревожный чемодан» спасателя.
«Слишком надёжное и выручает даже в современных реалиях. Что уж тогда говорить о Кармадоне, когда руки стирались до мозолей», – констатирует спасатель.
Между болотом и ледником
«Работа на Кармадонском леднике, конечно, прежде всего, отличалась колоссальными масштабами. И если в верхней части, подо льдом, была возможность только осматривать место, внизу людям приходилось чуть ли не по пояс ходить в болоте, пытаясь хоть что-то нащупать ногами», — замечает Александр Петрович.
К слову, большинство останков спасатели нашли именно в нижней части ущелья. Но из 125 жертв катастрофы — и погибших, и пропавших без вести — целым нашли только одно тело. И то сами спасатели считали это чудом. Ведь когда на тебя с дикой скоростью несётся многотонная каменно-ледовая масса, шансов уцелеть нет.
«Человек в машине, попадая в аварию, на таких скоростях не выживает. А тут же ты практически оказываешься между жерновами, там перемалывало и стирало людей до пыли, в труху», — описывает страшную участь жертв стихии собеседник «АиФ-СК».
И именно поэтому с первых дней поиска никто из профессионалов не питал иллюзий по поводу выживших. Но у спасателей есть другой принцип: работы заканчиваются только тогда, когда найден либо живой пострадавший, либо мертвый. Поэтому и сейчас, учитывая огромное количество не найденных тел, спасатели говорят не о законченных работах, а о прекращении активной фазы.
«С осени до середины весны 2002 года на леднике было много спасателей, волонтёров, представителей иных служб. Мы проводили взрывные работы и раскапывали туннели, поскольку было предположение, что часть людей могла находиться там. Но всё было безрезультатно. Не изменилась ситуция даже после того, как ледовая масса стала осаживаться и таять. Все надеялись, что ледник отдаст и другие тела, хоть кого-то можно будет похоронить. Но, повторюсь, слишком суровой была стихия», — разъясняет спасатель.
Точка, которой нет
Александр Петрович признаётся, что до сих пор чувство недосказанности, незавершённости никуда не ушло.
«Для меня эти работы были одними из самых тяжёлых не только физически, но и морально. Всё-таки столько лиц вокруг было, родственники приезжали, друзья. Все прекрасно видели, осознавали, что шансов нет, но в душе надеялись на чудо. И вот это чувство усталости, сочувствия и внутреннего недовольства, когда не сделана работа, не найдены ни живые, ни погибшие, всё это гложет меня и сейчас», — подытожил Александр Глазов.
В МЧС России он служит уже 34 года. За его плечами сотни поисковых работ и десятки спасённых жизней. О выборе профессии говорит просто и ёмко: так сложилось.
«Я активно занимался альпинизмом, впоследствии какое-то время работал общественным спасателем, альпинистским спасателем. Ну, и когда в 1992 году в Северной Осетии стала формироваться своя поисково-спасательная служба МЧС, куда требовались туристические спасатели и альпинисты, я подал заявку», — рассказывает наш собеседник.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
