Мистика у Михаила Лермонтова — не случайный мотив, а часть судьбы. Возможно, поэтому его строки до сих пор звучат как пророческие. 15 октября 2026 года исполняется 212 лет со дня рождения поэта — повод вновь обратиться к загадкам его биографии. Последняя повесть, друзья-масоны — всё это складывается в загадочную историю, в которой разбирался краевед, кандидат юридических наук, доцент Северо-Кавказского федерального университета Роман Нутрихин. Лермонтов жил в эпоху, когда интерес к магнетизму, алхимии и тайным учениям был очень популярным. Среди его знакомых были люди, состоявшие в масонских ложах, а в литературном окружении обсуждались темы сверхъестественного и необычных возможностей человеческого сознания. Почему великий поэт увлёкся тайными науками, кто его окружал и зачем людям понадобились камешки с его могилы — в материале «АиФ-СК».
«Мистик по существу»
Мистические мотивы занимают заметное место в творчестве Михаила Лермонтова. К такому выводу приходят исследователи, которые обращают внимание на его незавершённую повесть «Штосс», интересы литературного окружения и воспоминания современников.
О мистических мотивах в творчестве Лермонтова писали Владимир Соловьёв и Дмитрий Мережковский. Даниил Андреев в книге «Роза Мира» называл поэта «мистиком по существу», полагая, что его восприимчивость к иной реальности была врождённой особенностью.
Лермонтов был замкнутым человеком, поэтому о его внутреннем мире современники судят прежде всего по произведениям и свидетельствам знакомых.
Как Лермонтов удивлял офицеров фокусами
Один из любопытных эпизодов описал офицер Андрей Чарыкин, который познакомился с Лермонтовым на Кавказе.
По воспоминаниям Чарыкина, на вечере у барона Вревского в Ставрополе Лермонтов раздал присутствующим клочки бумаги и предложил записать буквы, обозначить их цифрами и составить вопросы. Затем поэт уходил в отдельную комнату и спустя некоторое время возвращался с ответами.
«Все ответы до того были удачны, что приводили нас в изумление», — вспоминал Чарыкин.
По его словам, Лермонтов объяснял происходящее таинственной связью между буквами и цифрами и упоминал «высшую математику». При этом рассказчик отмечал, что серьёзность речи поэта плохо сочеталась с его «коварной улыбкой».
Возможно, Лермонтов демонстрировал математический фокус или использовал определённый способ кодирования ответов. Сходство подобных практик с эзотерическими представлениями о числах и буквах позволяет предположить связь с традициями нумерологии или каббалы.
Масоны в окружении поэта Лермонтова
Михаил Лермонтов жил в эпоху, когда среди представителей русского дворянства, офицерства и интеллектуальной среды было немало бывших масонов. И именно масоны способствовали в России расцвету мистицизма.
«Масонские ложи были запрещены в Российской империи рескриптом Александра I в августе 1822 года, так что сам Лермонтов масоном быть, конечно же, не мог. Однако его окружало немало старых „братьев“, некогда блиставших в масонских ложах, и возрождавших теперь интерес к мистике в столичных светских кружках.
Мало кому известно, что масоном был его двоюродный дед — брат его бабушки Елизаветы Арсеньевой — Александр Сталыпин. В 1817 году он выступил одним из основателей Ложи Златого Ключа к Добродетели в Симбирске. В 1825 году десятилетний Лермонтов впервые приехал с этим своим дедом-масоном и другими членами их большой семьи на Кавказские Воды. С тех пор Вольные Каменщики неизменно окружали поэта на Северном Кавказе, вплоть до дня его печальной кончины», — рассказал Роман Нутрихин.
В 1837 году Лермонтов познакомился на Кавказе с врачом Николаем Майером, которого традиционно считают одним из прототипов доктора Вернера в романе «Герой нашего времени». В произведении Лермонтов описывает знакомство с Вернером в Ставрополе и философско-метафизический разговор, возникший в компании молодых людей.
«На этой стезе поэт обрёл в Майере весьма понимающего собеседника, так как он тоже очень интересовался такими вещами. Мемуарист Григорий Филипсон вспоминал, что Николай Майер отличался большой любовью к людям и Богу, которая „у него проявлялась со значительным оттенком мистицизма, не имеющего, впрочем, ничего общего с его официальным вероисповеданием. Отец его был крайних либеральных убеждений: он был масон и деятельный член некоторых тайных политических обществ, которых было множество в Европе между 1809 и 1825 годами“. Таким образом, один из лучших ставропольских друзей Лермонтова, коего он обессмертил в „Герое нашего времени“, также был истым мистиком и даже сыном масона», — отметил Роман Нутрихин.
Князь Владимир Сергеевич Голицын также участвовал в масонском движении начала XIX века. Он служил на Кавказе и был знаком с Лермонтовым. По свидетельству биографической литературы, между ними произошла ссора из-за светского пикника незадолго до гибели поэта.
Декабрист Николай Лорер состоял в масонских ложах и оставил воспоминания о Лермонтове, в том числе о событиях после гибели поэта. Его записки являются одним из важных источников по истории последних дней Лермонтова.
«Штосс», последняя незавершённая повесть Лермонтова
«Штосс» — незавершённая повесть, над которой Лермонтов работал в последний период жизни. В ней присутствуют фантастические и загадочные мотивы, а привычная реальность постепенно приобретает тревожные, необычные черты.
Литературоведы связывают произведение с впечатлениями Лермонтова от петербургской литературной среды, в частности от общения с семейством Виельгорских. Согласно воспоминаниям Евдокии Ростопчиной, поэт читал отрывок повести в кругу знакомых.
Дом Михаила Юрьевича Виельгорского — известного музыканта, придворного и участника масонского движения начала XIX века — был одним из важных мест литературной жизни Петербурга. Виельгорский был посвящён в масонство в 1810 году и впоследствии участвовал в деятельности нескольких лож и организаций высших степеней. Его интересы выходили далеко за пределы музыки: современники отмечали широту его познаний, философские склонности и увлечение различными интеллектуальными направлениями.
В последний приезд Лермонтова в Петербург дом Виельгорского был одним из мест, где собирались представители литературного общества. Среди людей этого круга были Владимир Одоевский и Евдокия Ростопчина.
Именно с этим окружением исследователи связывают обстоятельства создания незавершённой повести Лермонтова «Штосс». В первой строке произведения говорится: «У графа В... был музыкальный вечер...» Предположение о том, что за этим образом стоит салон Виельгорского, получило распространение в литературоведении.
Интерес к сверхъестественному проявился и в творчестве других писателей этого окружения. В 1839 году Владимир Одоевский опубликовал в журнале «Отечественные записки» цикл «Письма к графине Е. П. Р-й о привидениях, суеверных страхах, обманах чувств, кабалистике, алхимии и других таинственных науках». Адресат писем традиционно отождествляется с Евдокией Ростопчиной. А она сама тоже обращалась к фантастическим и магнетическим сюжетам.
Как князь Голицын спас честь поэта
После гибели Лермонтова в дуэли 15 июля 1841 года по старому стилю возник вопрос о его церковном погребении. В Российской империи отношение церкви к погибшим на дуэлях было сложным: церковные правила и государственные представления того времени могли становиться препятствием для обычного отпевания.
Декабрист Николай Лорер вспоминал, что священник поначалу отказывался сопровождать останки поэта, но в итоге похороны состоялись «со всеми обрядами христианскими и воинскими».
Другой рассказ приводится в книге Екатерины Сосниной, исследовательницы биографии Лермонтова. Она написала об этом со ссылкой на воспоминания Ивана Дроздова, посетившего старое кладбище в 1895 году. По словам старожила, князь Владимир Голицын настаивал на том, чтобы Лермонтов был погребён с соблюдением христианского обряда.
Камешки с могилы и масонские кольца
Любопытное свидетельство о том, что происходило после похорон, сохранилось в рассказе Николая Раевского, переданном Верой Желиховской.
По этому рассказу, люди брали с могилы мелкие камни на память о поэте. Впоследствии пятигорским ювелирам приходилось вставлять такие камешки в браслеты, серьги и броши. Раевский также упоминал кольца, на одной стороне которых изображался Гордиев узел, а на другой находился камень с могилы Лермонтова.
«Упомянутый здесь „бесконечный“ сакральный узел действительно когда-то широко использовался в масонстве, где назывался „Кафинским“ и символизировал нерасторжимые узы братства. И то, что этой прекрасной масонской эмблеме суждено было увенчать жизненный путь Лермонтова, окончившийся в 1841 году в Пятигорске, тоже по-своему символично», — отметил краевед Роман Нутрихин.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
«Кавказ подо мною». Зачем Пушкин бежал на юг и чем занимался в лесу один 
Цитаты великих. Открытки со стихами о любви поэтов Северного Кавказа 
Собрал полный зал. Краевед поделился воспоминаниями о Расуле Гамзатове 
Синдром самозванца. Поэтесса из Ставрополя рассказала, нужен ли мат в стихах