Полтора года колонии-поселения получила жительница Нефтекумского округа за убийство новорожденной дочки. Так и не раскаявшись в содеянном, мать малютки попыталась обжаловать приговор, но проиграла. Почему суд не поверил убийце, и как следствие вычислило преступницу из 2 тысяч опрошенных женщин, «АиФ-СК» рассказал заместитель руководителя Нефтекумского межрайонного следственного отдела Следственного комитета РФ по Ставропольскому краю Евгений Вощанов.
«Приезжайте, тут младенец»
Январь 2022 года выдался в Нефтекумске слякотным. Дождь смешивался со снегом, на улице стояла сырость. Однако собачнику Ефиму (имя изменено) деваться было некуда — питомец требовал выгула. Уже в парке, спустив пса с поводка, он увидел, как тот бросился к ближайшим кустам и стал разгребать мусорную кучу из листьев и палок. Окоченевшая крохотная пяточка появилась из нее внезапно, заставив шокированного страшной находкой Ефима схватиться за сердце, а потом и телефон.
«Тут младенец лежит. Неживой. Приедете?», — дрожал в трубке голос мужчины во время звонка оперативникам.
Как отмечает Евгений Вощанов, Уголовно-процессуальным кодексом РФ предусмотрен ряд случаев, когда на место происшествия выезжает не участковый, а следственно-оперативная группа. Сообщение о найденном трупе несовершеннолетнего входит в этот список. В тот вечер, прибыв на место, сотрудники Следственного комитета экстренно оцепили территорию, исследуя каждый сантиметр земли на улики. Однако кроме плаценты и окоченевшего трупа младенца найти ничего не удалось.
«После осмотра места происшествия нами была назначена судебно-медицинская экспертиза трупа ребенка, показавшая, что девочка родилась живой, умерла же от удушья. В земле труп пробыл не менее 5 дней», — до сих пор с болью вспоминает ту страшную находку Евгений.
Ведь сколько бы ни говорили, что эмоции в данной профессии излишни и быстро приведут к выгоранию, к детским трагедиям наш собеседник так и не смог привыкнуть. Вот и тогда мысли о «неизвестных», так жестоко расправившихся с крохой, не давали спокойно спать по ночам. Где мама девочки, почему не заявила о преступлении? Вспоминает Евгений, как бывалым оперативникам не хотелось верить в предательство той, кто должна защищать и оберегать, но факты и молчание последней наглядно свидетельствовали о причастности неизвестной роженицы к убийству. Роженицы, чью личность ещё предстояло установить следствию.
«Проверили две тысячи женщин»
«Преступление, совершенное в условиях неочевидности, длительное время оставалось нераскрытым. С целью установления лиц, причастных к нему, нами было проведено более 2 экспертиз ДНК, чтобы найти совпадения с генетическим профилем младенца», — скупо констатирует наш собеседник.
Тогда как за словами Евгения стоит адски кропотливая работа. Изначально следователи обошли все женские консультации и родильный дом, выявляя, кто рожал в ноябре. К счастью, все крохи были с мамами. Тогда специалисты стали проверять, кто из женщин в это время снимал квартиры, расположенные по соседству с парком. Мол, вдруг нерадивая студентка таким страшным образом избавилась от нежеланного приплода? Но ниточка никуда не привела. ДНК погибшей малютки не совпадало и с жительницами соседних республик, приезжавших в Нефтекумск на консультации к медикам.
«Было ощущение, что мы уперлись в стену. Все отчетливо понимали, что мать ребенка должна жить где-то рядом. Не станет женщина со схватками ночью ехать через весь город в парк, чтобы там родить, но зацепок не было», — делится Евгений.
Появились же они, когда следствие решило проверить не только фактически проживающих в Нефтекумске женщин, но и тех, кто зарегистрирован в квартирах, прилегающих к месту ЧП. Числилась в списке и семья Некрасовых (фамилия изменена).
«Когда мы первый раз пришли к ним, дверь открыла средних лет женщина, рассказавшая, что у них есть дочь Людмила (имя изменено), но она с ними не живет, практически не приезжает в город, и ее давно не было», — вспоминает Евгений.
Не мама, а бабушка
Тогда казалось, что очередной обход территорий и опрос возможных свидетелей снова ведет в никуда. Однако поскольку у всех женщин детородного возраста брались анализы для ДНК, на всякий случай взяли их и у Некрасовой - старшей. И каким же был шок следствия, когда после месяцев затяжной тишины, ДНК показало частичное совпадение. Мол, носительница гена — не мать, но близкая родственница умершей девочки. Бабушка?
Следствие снова вернулось в тот дом. Понимая, кого ищут, стали потихоньку расспрашивать о Людмиле жильцов. Народная молва отзывалась о ней неоднозначно. Мол, родила ребенка, отдала на воспитание родителям, иногда приезжает в гости. Вон, в ноябре тоже видели здесь, справляла свой день рождения. Понимая, что кто-то слукавил в этой истории, следователи снова постучали в двери к родителям Людмилы. Что дочка всё же приезжала, они признались сразу, но на том стояли намертво: никакой беременности у нее не было. Ну, ходила в мешковатой одежде, но сегодня так полстраны ходит. Сейчас в Москве, на заработках. Ее телефон? Пожалуйста.
Надо ли говорить, что, когда девушка прибыла в следственный отдел и у нее взяли анализы, ДНК мамы и ребенка совпали.
Хладнокровный расчет вместо материнской любви
«Изначально она частично признавала вину. Мол, действительно была беременна, но кто отец ребенка, не знала. И не хотела, чтобы об интересном положении знали родные, поэтому утягивала живот, носила "разлетайки". Ночью же, увидев, что отошли воды, вышла на улицу, где родила девочку. Посчитав, что она мертва, закопала её и ушла», — со скепсисом рассказывает Евгений.
Следователь признается, что до сих пор не верит в показания матери, настаивавшей, что искренне заблуждалась о смерти новорожденной. Мол, экспертиза показала, что девочка родилась живой. И если Людмила была уверена в гибели или хотя бы хотела спасти малютку, почему не вызвала медиков? И куда вообще после ночных родов планировала деть кроху, если не сообщала никому о беременности? Зачем вообще шла рожать на улицу? Тоже спонтанность? Но вот ровный разрез на плаценте явно свидетельствует о том, что роженица хладнокровно подошла к процессу, продумав, что ей понадобится во время родов.
В общем, нестыковок в поведении и зависших в воздухе вопросов множество. И ответы на многие из них так и не прозвучали ни во время следствия, ни в судебном процессе. Пока шло расследование, обвиняемая была крайне немногословна. При этом если сначала она хотя бы частично признавала вину, в суде и вовсе заявила о невиновности. Мол, закопала мертвый плод.
С учетом филигранной, кропотливой работы, проделанной следователями по поиску преступницы, и увесистых доказательств вины, суд отнесся с подозрением к показаниям той, кто не только подарила, но и тут же забрала подаренную жизнь, постановив обвинительный приговор.