Каждый вечер 64-летний вечер сотрудник детдома заходил к четырём подругам в комнату, чтобы пожелать своим «любимицам» спокойной ночи. Но вместо радости все девочки в это время съёживались от страха, зная, что вот сейчас дедушка Вова ( имя изменено) начнёт совершать развратные действия, уверяя, что ничего предосудительного не происходит. И только спустя 14 лет одна из воспитанниц детдома всё же решится заговорить о кошмаре, что происходил в 2012–2016 годах в Ессентуках. Сначала — в кабинете психолога, а потом уже и в следственном отделе, куда жертвы растлителя всё же решили обратиться за помощью. «АиФ-СК» узнал подробности шокировавшей всё Ставрополье истории.
Выстрел из прошлого
«Пожалуйста, поаккуратнее. Девчонкам и так досталось», — говорит старший следователь следственного отдела в Ессентуках при следкоме СК Филипп Демьянченко.
Наш собеседник признаётся, что расследование этого уголовного дела стало одним из самых сложных в его карьере. Сложных не физически, — как раз с коллегами данное преступление они раскрыли в кратчайшие сроки, — а эмоционально. Ведь помещая оставшегося без попечения родителей ребёнка в детдом, интернат, адаптационный центр, общество надеется, что кроха там будет в безопасности и под опекой взрослых. И очень страшно, когда за фасадами подобных учреждений годами могут твориться вещи, о которых никто не знает.
«Ребята ничего не рассказывают, потому что перестают доверять взрослым, которые предавали их неоднократно. Им проще пережить страх, боль, ужас в себе, чем обратиться за помощью в компетентные органы. К сожалению, из тех же фильмов, соцсетей у некоторых может складываться предубеждение, что им не поверят, обвинят в попытке оговорить «порядочных людей», мол, «а почему раньше молчали?» И бороться со скептицизмом можно только практическим методом, своей работой доказывая, что следствие выступает за установление истины», — размышляет Филипп.
В случае с Аней (имя изменено) истина отражалась в сгорбленной спине, взгляде в пол и лёгком оцепенении, стоило мужчине подойти ближе. Поразительно, но красивая 24-летняя девушка вместо проявления женственности отчаянно старалась стать неприметной серой мышкой, дабы взгляд противоположного пола скользил мимо. И он скользил. И он скользил. Но если всё же кто-то из кавалеров решался проявить симпатию, и знакомство заходило чуть дальше, выстрел из прошлого тут же настигал девушку, и Аня прекращала зарождающиеся отношения, видя в мужчине «дедушка Вову».
Наш добрый злой волшебник
В 2012 году 11-летняя Аня с двумя сверстницами занимала одну из комнат в детдоме Ессентуков. Часто к девчонкам забегала и дочка одной из сотрудниц учреждения Люда (имя изменено), оставаясь с ночевкой. Сначала взрослые удивлялись крепкой дружбе этой «четвёрки», потом привыкли. Тем более, когда за девчонок стал вступаться воспитатель детдома Владимир. Жизнерадостный, улыбчивый человек, он пользовался непререкаемым авторитетом у коллег. По детдому разве что легенды не ходили, как он спускал всю зарплату на угощения для воспитанников, их поездки на экскурсии, в горы, выходы на природу.
И никто даже представить не мог, что добрый волшебник днем резко менялся ночью. Пробравшись в комнату к девочкам, он помогал им купаться в душе, снимал на фотоаппарат, видеокамеру. При этом всех четверых Владимир убеждал, что ничего странного не происходит, это обычное проявление заботы, о котором никому не следует рассказывать. Вот и всецело доверяющие дедушке Вове крохи молчали до самого выпуска из интерната. И потом ещё несколько лет, пока прошлое не стало накрывать с головой.
Первой была Аня. Поняв, что не справляется с эмоциями и детские ночные кошмары не отступают, девушка как-то позвонила на один из телефонов доверия, специализировавшийся на детском насилии. Психолог на том конце провода убедила экс-воспитанницу написать заявление в следком и сама связала пострадавшую со следователями.
Виновным себя не считал
«Когда мы вызвали Анну, во время ее рассказа как раз и всплыли имена ещё трёх девочек. Но фамилий их она не знала, связь не поддерживала. Поэтому личность каждой пострадавшей устанавливали через архивы, где кто учился, жил, куда переведён после детдома», — рассказывает Филипп, как следствие набирало обороты.
Уголовное дело было возбуждено по статье 132 УК РФ «Насильственные действия сексуального характера в отношении лиц, не достигших 14-летнего возраста». Нагрянув с обысками в дом к возможному растлителю, следователи изъяли мобильный телефон, ноутбук и планшет фигуранта, где тот хранил эротические детские фото. На некоторых из них повзрослевшие девушки даже узнали себя. Что сам дед Вова? Сначала отрицал причастность к преступлению, но под объёмом и массивом улик, собранных следствием, дал признательные показания.
На наш вопрос о том, раскаивался ли воспитатель в содеянном, представитель краевого следкома затрудняется с ответом.
«Он во всём себя оправдывал, на допросах часто рассказывал, как много полезного делал для воспитанников детдома, что, как ему казалось и хотелось думать, давало ему некие послабления и частичную вседозволенность», — поясняет следователь.
Филипп признаётся, что день за днём раскрывая всё новые детали, они с коллегами беспокоились, что жертв растлителя могло быть больше. Но, к счастью для остальных детдомовских ребят, они жили в комнатах с большим количеством человек или возрастной состав был иной, кто-то мог дать отпор педагогу или забить тревогу. А тут же совсем малышки. Нежные. Доверчивые. И теперь искалеченные.
Почему молчание не выход
Расследование уголовного дела следователи Ессентуков окончили в кратчайшие сроки. Доказательная база, в том числе заключение судебно-психиатрической экспертизы, подтвердила педофилические наклонности у обвиняемого.
Сейчас дело находится в суде, и следствие уверено, что виновник понесёт заслуженное наказание. Но вместе с тем в следкоме Ставрополья призывают всех, кто сталкивается с подобными ситуациями, не молчать, обращаться за помощью в правоохранительные органы, где обязательно услышат и помогут.
Тогда как психолог Александр Растопчина, комментируя ситуацию, совсем не удивлена тому, что юные жертвы не смогли отпустить прошлое.
«Прошлое девочек не отпускало, потому что такой опыт сложно переработать: он может проявляться в кошмарных снах, повышенной тревожности, самоповреждающем поведении, невозможности строить близкие отношения в паре и депрессии. Говорить об этом больно и тяжело, это практически равно снова проживать эти эпизоды. Жертвам насилия хочется забыть всю ту боль, страх, обиду, вину, ненависть и т.д., хочется просто забыть об этом, вычеркнуть из своей жизни», — отмечает эксперт.
По словам Александры, воспитанники в детском доме часто лишены тёплых близких отношений со взрослыми, у них сложно с привязанностью и доверием к другим (если папа и мама оставили, можно ли вообще верить взрослым?).
«Возможно, этот растлитель относился к ним хорошо (давал конфетки, играл) и был доверенным лицом воспитателей, заманивая девочек в ловушку. Когда же всё происходило, мог пугать, что им никто не поверит. Кроме того, жертвы насилия могут испытывать чувство вины и даже оправдывать преступника. Факт, что случится суд, может облегчить груз тех чувств и переживаний, которые несли на себе девочки», — подытожила эксперт.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
