В конце августа в Осетии озвучат приговор главврачу Правобережной центральной районной клинической больницы (далее — ЦРКБ), где во время ковида за три месяца 2021 года умерли 9 заболевших коронавирусом рожениц и одна осталась искалеченной навсегда. На этой неделе после почти годового судебного разбирательства завершились прения и представитель Фемиды удалился для вынесения непростого вердикта. Обвинение просит 4 года руководителю, допустившему массу нарушений в работе роддома, из-за чего тот превратился в конвейер смерти. Семьи же погибших настаивают, что это очень мягкое наказание для управленца. «АиФ-СК» поговорил с потерпевшими.
«Когда мамочка проснётся?»
Каждое утро четырёхлетней Сонечки (имя изменено) начинается с того, что она начинает будить свою маму. Детские ладошки гладят её по щекам, кроха всем тельцем прижимается к маме, надеясь, что та, наконец-то, проснётся после долгого пятилетнего сна, и они познакомятся. Ведь как-то ужасно несправедливо выходит, что старшая сестрёнка слышала её голос, мама Лена обнимала и целовала её, а теперь всё время спит. Из-за чего постоянно плачет бабушка Таня и мрачнеет папа, стоит спросить, когда же мама выздоровеет.
Лена С. в Правобережную больницу Северной Осетии попала 13 октября 2021 года с 10% поражением лёгких. В какой-то момент родные даже отговаривали её от госпитализации, но находившаяся на пятом месяце беременности мама очень боялась за свою кроху. Да и не верилось, что в республиканской больнице, переоборудованной под ковидный госпиталь, куда отправляли беременных со всей республики с признаками коронавируса и ОРВИ, что-то может пойти не так.
Чтобы правда всплыла наружу, понадобилось 9 женских смертей, более 50 томов уголовного дела, десятки свидетельских показаний и начавшийся в октябре 2025 года судебный процесс. По версии следкома, халатность главврача могла привести к неточностям в диагностике, несвоевременности в лечении, и как следствие — к критическому ухудшению здоровья девяти рожениц и их смерти в октябре-декабре 2021 года.
В частности, в Правобережной ЦРКБ не использовали анализаторы газов крови, хотя данный анализ необходим для правильного назначения лекарственных препаратов. Но имеющийся в налии ABL-80 был сломан, и главврач не принял мер, чтобы оборудование своевременно отремонтировали, как и закупили к нему расходники. А поступивший в госпиталь еще в августе 2021 года анализатор газов крови «ЭЦ-60» и вовсе стоял без дела.
«Во время суда сотрудники больницы поясняли, что неоднократно жаловались главврачу на неработающую установку и необходимость калибровки лабораторного оборудования. Результаты анализов ПЦРКБ зачастую катастрофически расходились с данными, полученными в независимых лабораториях. Хотя достоверная картина — одно из важнейших условий для правильно подобранной терапии. В итоге врачи были вынуждены просить родственников пациентов отвозить кровь больных в другие лаборатории и привозить им результаты исследований оттуда», — рассказывает «АиФ-СК» адвокат потерпевших Сергей Броницкий.
Другими словами, уже тогда все понимали, что с административно-хозяйственными функциями в больнице не все гладко, но ковид не давал времени на раскачку. Беременные поступал потоком. Была среди них и Елена.
«Когда дочка оформлялась в госпиталь, никто и слова не сказал, что есть проблемы с нехваткой персонала, оборудованием. Да и первые несколько дней Лена постоянно выходила на связь, рассказывала, что чувствует себя хорошо, но на всякий случай ей ввели препарат N. Учитывая огромное количество побочных эффектов, я крайне этому удивилась, но подумала, что медикам виднее», — рассказывает мама Елены Татьяна.
Ещё после двух уколов телефон Лены внезапно замолчал. Только через день встревоженные родственники узнали, что у нее резко ухудшилось состояние, насыщение лёгких кислородом снизилось до 10%, из-за чего пациентка была экстренно переведена в реанимацию под ИВЛ, и поднят вопрос о кесаревом сечении.
«Так у нас и появилась Сонечка. Хотя сначала тоже слышали разное: что младенец не дышит, остановилось сердце, потом задышал», — с содроганием вспоминает царившую в медучреждении вакханалию наша собеседница.
«Крутили колёсико» и только?
По словам Татьяны, безалаберность проявлялась во всём, начиная от пропуска в реанимацию в обычной одежде, продолжая отсутствием врачей на посту по нескольку часов, нехваткой медицинского оборудования.
«Мы, как и другие семьи, тоже возили анализы в другие клиники и даже города, чтобы хоть как — то помочь нашей дочке, находящейся после родов в коме. У неё были судороги, оттёк лёгких, её раздувало в два раза, и складывалось ощущение, что врачи сами не знают, что делать. До сих пор перед глазами картина, как дежурю в палате, один врач зашёл, покрутил аппарат ИВЛ и ушел; через полчаса второй врач приходит, крутит; ещё через полчаса третий приходит и крутит. Потом четвёртая девушка приходит и тоже начинает крутить. Стала спрашивать, может, есть какие-то протоколы, дополнительные исследования и анализы, помимо, кручения колёсика, она назад все поставила и убежала», — с горечью рассказывает Татьяна.
В начале декабря так и не пришедшую в себя Елену по настоянию родственников перевели в другую больницу, но и там врачи лишь развели руками.
«Я уже со счета сбилась, сколько светил медицины, российских и зарубежных докторов осматривали нашу дочь. Сейчас снова в Китай собираемся, где нам сделают стимуляцию блуждающего нерва. Крайне редко, но были случаи, что после данной процедуры человек приходил в себя», — признается Татьяна, что они готовы хвататься за соломинку.
Подрастающим девочкам очень нужна мама, которой их лишили. Она настаивает — наказание для руководства должно быть гораздо серьёзнее, нежели просит обвинение.
«Дня не проходит, чтобы старшая внучка не плакала по ночам. У всех мамы есть, а у них мама болеет. И мы с ними плачем. Вот такое горе нам принесли в семью. Жизнь разделилась на до и после»,— говорит Татьяна.
Разрывали лёгкие, оставляли без присмотра
Пока адвокат потерпевших, рассказывая о суде, отмечает, что управленец из раза в раз настаивал на том, что сделал всё от него зависящее для спасения жизней и здоровья рожениц.
«Но как сопоставить его показания с заключениями судебно-медицинских экспертиз, анализом медицинских карт и протоколов телемедицинских консультаций , где были вскрыты множественные грубые дефекты оказания медицинской помощи, напрямую связанные с бездействием подсудимого», — недоумевает Броницкий.
По его словам, в суде было доказано, что в больнице из-за неработающего оборудования и отсутствия врачей-реаниматологов несвоевременно переводили в реанимацию пациенток с падением сатурации до 88-90%.
«Во время суда сам заведующий родильным отделением в своих показаниях подробно описывал, что реаниматологи родильного отделения по указанию руководства отвл 1f40 екались для работы в основном корпусе больницы. Это означало, что пациентки, находящиеся на ИВЛ, оставались без присмотра на 1-3 часа», — отмечает адвокат.
Он же показывает заключения Росздравнадзора по СО-Алания, в которых указано, что некоторым пациенткам терапия проводилась некорректно. Врачи назначали слишком высокие дозы гормонов и препаратов, не учитывая инструкций, не имея объективных лабораторных данных об уровне ферритина, СРБ и других маркеров воспаления.
«Также эксперты в своих заключениях указывают на необоснованное использование высокого давления при использовании аппаратов ИВЛ, что приводило к баротравме, по сути, разрыву лёгких у пациенток», — перечисляет очередной дефект Сергей Броницкий.
Вкупе все эти нарушения, многократно усиливавшие друг друга, создали ту самую «потенциальную угрозу жизни и здоровью» пациенток, которая превратилась в реальные трагедии, возможно, из-за некачественно организованного лечебного процесса
«Нам не в чем оправдываться»?
«Прошло почти пять лет, а я до сих пор помню, как вбегаю в больницу после сообщения о смерти жены, а мне так холодно, обыденно говорят: «Ни перед кем мы оправдываться не будем», — делится Аслан, в мгновение ока ставший не только вдовцом, но и потерявшим первенца отцом.
История трагедии его семьи очень схожа с Елениной. Супруга Аслана Ирина также в какой-то момент почувствовала себя плохо, запаниковала, и лечащий доктор посоветовал лечь в роддом. Срок беременности всё-таки большой, 36, недель, и лучше подстраховаться. Второго ноября Аслан отвёз будущую маму в госпиталь с 15% поражением лёгких. В здание Ира вошла сама, махнув на прощание рукой супругу. Тогда никто представить не мог, что больше они не увидятся.
«Мы каждый день были на связи с ней и с врачами, которые и по прошествии недели уверяли, что, несмотря на появившиеся у Иры кашель, слабость и одышку, тревожиться не о чем. Спросил, как лечат, оказалось, какие-то уколы делают. Вечером 10 ноября пишу, она не отвечает. Ну, думаю, спит. Через несколько часов пишу снова — тишина», — вспоминает Аслан.
Уже тогда сердце тревожно сжалось: слишком несвойственным такое поведение было для супруги. Едва дождавшись утра, он прямиком направился в роддом, где и узнал, что Ирина переведена под ИВЛ, и ей сделано кесарево сечение.
«Сначала мне говорили, что ребёнок родился живым и дышал. Потом стали уверять, что он был мертворождённым», — выдыхает Аслан.
Мужчина признаётся, что ещё тогда его смутили столь разные диагнозы врачей, но ему было не до установления истины. Потеряв кроху, они всей семьёй бились за жизнь Ирины, чьё самочувствие продолжало стремительно ухудшаться.
«Как и другие семьи, мы также прошли через анализы в других клиниках, поиск врачей, кто мог бы реально оценить здоровье жены. В тот момент уже не верилось, что Иру не выводят из комы исключительно из благих целей, чтобы нивелировать ее «панические атаки», независимые эксперты говорили, что у нее начался сепсис», — делится Аслан.
24 ноября семья должна была привезти результаты очередных анализов для корректировки лечения, однако утром Ирины не стало. Потеряв сразу двух близких людей, сегодня мужчина не пропустил ни одного судебного заседания по делу главврача. Аслан говорит, что до последнего ждал слов соболезнования и извинений. И если слова соболезнования почти спустя 5 лет всё-таки прозвучали, извинений никто из семей по-прежнему не дождался.
«Главврач так и не признаёт своей вины, хотя там столько нарушений было», — возмущён Аслан.
«Я их никогда не прощу»
На успокоительных каплях до вынесения вердикта и мама 32-летней Аиды Тасоевой Фатима. Более десяти лет её дочка, одна из лучших стоматологов республики, мечтала о втором ребёнке. Поэтому, когда на 30-й неделе беременности почувствовала лёгкое недомогание, материнский инстинкт направил её в тот самый родом.
«Мы с самых первых дней возили анализы в другие клиники, о чем просили сами врачи и верили, что ей смогут помочь. Поэтому представьте наш шок, когда сама Аида написала старшей сестре, чтобы она срочно прилетела из Москвы, иначе здесь не выживет», — рассказывает Фатима.
Её старшая дочь тоже медик. Узнав, что сестра находится в реанимации, девушка в тот же день прибыла в больницу и даже помогла принять роды у Аиды. Находясь под ИВЛ, пациентка сама родила сына, прежде чем её состояние продолжало стремительно ухудшаться. По словам Фатимы, желая получить альтернативное мнение по лечению, семья вызвала на место доктора из Москвы, а также связалась с западными специалистами. Оба медика настаивали на том, что схему и курс лечения нужно срочно менять.
В итоге Аиду из роддома перевели в РКБ. Однако состояние мамы на фоне сепсиса продолжало ухудшаться, органы отказывали один за другим. 19 декабря Аида умерла.
«Внук на неё похож. Озорной, весёлый, но как он без материнской ласки будет? Пока я жива, не прощу. Сколько семей разрушили в этой больнице, сколько судеб искалечили», — плачет Фатима.
Тогда как, по словам адвоката потерпевших, сам главврач больницы во время судебных разбирательств настаивал на том, что между смертями пациенток и выявленными нарушениями нет прямой причинно-следственной связи. Коронавирус стал рулеткой для всех: и пациентов, и медиков. Врачи сутками напролет спасали жизни, но увы, они не боги, и каждый организм по-своему реагировал на болезнь, особенно при наличии сопутствующих заболеваний.
Впрочем, развязки в этой истории осталось ждать недолго. Тогда как в минздраве региона на просьбу прокомментировать ситуацию и рассказать о результатах проверки, отметили, что не в их полномочиях это делать.
«В соответствии с действующим законодательством РФ, Минздрав РСО — Алания не в праве комментировать действия органов прокуратуры и суда, в том числе принятые им в рамках полномочий акты», — уточнили в ведомстве.
Редакция «АиФ — СК» продолжает следить за развитием событий.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
