22 июня вечером спасатели обнаружили тело восьмилетнего Хизира Дербичева, пропавшего на реке Сунжа в Ингушетии восемь дней назад. В связи с этим начальник ЦУКС ГУ МЧС России по Республике Ингушетия Ахмед Евлоев официально объявил о завершении поисково-спасательных работ. К поискам ребёнка подключились волонтёры из Дагестана, Чечни, Кабардино‑Балкарии, Осетии и других регионов Кавказа. Горы, канализационные стоки, низкая температура воздуха и воды — с этими испытаниями столнкулись участники операции, рискуя здоровьем. О том, как проходили поиски в последние часы, «АиФ‑СК» рассказал волонтёр Адам Калиматов.
«Каждый метр реки прочёсан»
К восьмому дню спасательной операции на берегах Сунжи появились дополнительные силы медицнских служб. По поручению главы Ингушетии Махмуда‑Али Калиматова здесь развернули несколько передвижных медицинских пунктов.
«Медицинские службы работают без перерывов и выходных. За это время помощь оказана более ста добровольцам», — сообщил руководитель региона.
К врачам обращались всё чаще — люди простужаются, страдают от переохлаждения и усталости. На месте постоянно дежурили фельдшеры, терапевты и хирурги‑волонтёры, к работе подключились даже частные клиники республики. Медики следили за состоянием поисковиков, ставили капельницы, делали перевязки и объясняли, как избежать переохлаждения и инфекций.
«Я и сам подвернул колено, — признаётся Адам Калиматов. — Два дня ходил с бандажом, но обратно в воду всё равно вернулся. Мы все понимали: в такой ситуации нельзя останавливаться».
На берегах Сунжи раскинулись палатки, штаб и импровизированная кухня.
«С восьмого дня поисков здесь всё стало напоминать лагерь фронтовиков, — рассказывает Адам. — Рядом работали ингуши, осетины, дагестанцы, чеченцы, кабардинцы, карачаевцы. Кто‑то прочёсывал берега, кто‑то шёл вдоль русла на лодках. Было несколько групп с обученными ищейками из Осетии, но из‑за паводков запах смыло водой».
Поисковые линии растянулись от Карабулака до Назрани и дальше по реке. Эхолокаторы проверяли дно, аквалангисты заглядывали под мосты, сапёры размывали прибрежные завалы.
«Мы проверили каждое углубление, каждый коряжник. Иногда казалось, что всё уже прочесали, но всё равно возвращались — вдруг где‑то упустили», — говорит Калиматов.
Незадолго до обнаружения тела, появились сообщения, что один из очевидцев заметил в мутной воде руку и будто даже почувствовал пальцы ребёнка.
«Мы сразу пошли туда всей группой, оцепили участок, — вспоминает Адам. — Но, к сожалению, никаких подтверждений не нашли. Русло слишком непредсказуемое, течение уносит мгновенно».
По данным МЧС, в операции было задействовано 686 человек, из них 591 — добровольцы. Работали круглосуточно, смены менялись прямо у воды, обогреваясь кострами и горячим чаем.
Грязная вода, холод и усталость
«Холод страшный, — говорит Адам. — Даже летом вода ледяная, не больше двенадцати градусов. Время от времени кто‑то простужался, кто‑то падал в грязь. Там ведь ещё и канализационные стоки, мусор, химия... Вода непрозрачная, местами запах такой, что кружится голова».
Каждый день начинался почти одинаково: утренняя планёрка в штабе, распределение секторов, лодки, спасательные жилеты, фонари. Местами поиски велись по колено в жиже, местами ныряльщики спускались по верёвке прямо в омут.
Накануне произошёл тревожный случай: во время обследования реки один из волонтёров едва не утонул — ему свело ногу судорогой, и только мгновенная реакция товарищей спасла от трагедии.
«Мы постоянно напоминали друг другу о безопасности, — рассказывает Калиматов. — Но когда идёшь вперёд, забываешь про себя. Все думают только об одном — найти Хизира».
Поиски оголили другую проблему — экологическую.
«Когда мы вошли в воду, увидели, в каком состоянии наша река. Канализация, мусор, запах, мёртвая рыба, — перечисляет Адам. — Мы поняли: пока ищем мальчика, нужно искать и способ спасти Сунжу. Это трагедия, которая открыла всем глаза на экологическое бедствие реки».
Бросились добровольцы на поиски ребёнка и на суше. Проверяли прибрежные тропы, овраги, насосные станции и коллекторы. Некоторые считали, что мальчик мог выбраться из воды, другие — что тело прибило к одному из берегов. Были и версии, что течение могло унести его далеко вниз по реке, но вероятность этого мала: ток не настолько сильный.
«Возможно, его на время просто прибило ко дну илом, — поясняет Адам. — Поэтому пришлось прочёсывать как можно глубже, и это было очень трудно».
«Зовёт из‑под бетонных плит»
20 июня Хизиру исполнилось девять лет — день, который стал особенным для всех участников поисков.
«С самого утра у нас было чувство, будто что‑то должно произойти, — вспоминает Калиматов. — Мама рассказывала, что ночью ей приснился сын: будто зовёт её из‑под бетонных плит, говорит, что застрял. Мы по её просьбе отыскали то место, раскопали, проверили плиту за плитой — ничего не нашли».
«Мы всё время молились, — говорит Адам. — И не только здесь: люди из Москвы, Осетии, Дагестана, даже из‑за границы писали, помогали топливом, продуктами, словом».
Волонтёр признаётся: то, что происходит на берегах Сунжи, невозможно описать без эмоций.
Малыш, которого искал весь северный Кавказ, объединил народы, принеся себя в жертву.
«Здесь, рядом стоят ингуш, осетин, чеченец, дагестанец, кабардинец. Мы все разные, но сейчас — одно целое. Мы вместе едим, вместе молимся, вместе ищем. Никогда не думал, что такое возможно. Он объединил все народы Северного Кавказа. Хизир сделал то, чего не смогли сделать за долгие годы политики — вернул людям веру, что мы братья», —поделился волонтёр.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
МЧС Ставрополья предупредило об ответственности за поджог тополиного пуха 
МЧС объявило штормовое предупреждение о ливнях и ветре на Ставрополье 
Вертолёт МЧС Ми-8 эвакуировал с перевала в КЧР туристку, повредившую ногу 
В Ингушетии возобновили поиски ребёнка, который мог утонуть в реке Сунже