Память, не стёртая даже войной. Как три женщины спасли Домик Лермонтова

В мае 1941 года Сталин постановил отметить 100-летие смерти Михаила Лермонтова по всей стране. Через месяц началась война, мужчины уходили на фронт. Спасать наследие в маленьком домике в Пятигорске остались женщины. Как это было, узнал «АиФ-СК».

Несбывшиеся планы

14 мая 1941 года в Москве, в Кремле, председатель Совета Народных Комиссаров СССР Иосиф Сталин и управляющий делами СНК Яков Чадаев подписали документ с планами проведения масштабного культурного события.

Постановление №1332 «Об ознаменовании столетия со дня смерти М. Ю. Лермонтова» предусматривало возведение памятников поэту в Москве и Ленинграде, переименование площади Красные ворота в площадь Лермонтова, создание дома-музея в Пятигорске, учреждение десяти стипендий имени поэта в Московском университете и выпуск юбилейной марки.

Отдельный пункт постановления касался издательской программы: собрание сочинений Лермонтова в четырёх томах тиражом 100 тысяч экземпляров, однотомник избранных произведений — 500 тысяч экземпляров, отдельные издания «Героя нашего времени», «Демона», «Мцыри» и «Песни про купца Калашникова» — по 250–300 тысяч экземпляров каждый. Объёмы, которые и сегодня поражают воображение.

В Пятигорске подготовка к юбилею началась уже в ноябре 1940 года. Протокол №1 заседания Лермонтовской комиссии при Пятигорском горисполкоме от 1 ноября 1940 года зафиксировал амбициозный план мероприятий: постройку специального здания для музея Лермонтова, реставрацию «Домика Лермонтова» с восстановлением камышовой крыши, открытие филиала музея в Кисловодске (в бывшем доме Реброва), создание большой передвижной выставки, издание сборника научных работ о поэте и популярной биографии.

«Готовились к юбилею с размахом, — рассказывает старший научный сотрудник музея Татьяна Васильева. — Выездные выставки проходили на заводах, в санаториях, в театре, за пределами Пятигорска. Художница и скульптор Ирина Шаховская участвовала в выставке с работой «Грот Дианы».

29 июля 1941 года — через два дня после даты столетия со дня гибели поэта (27 июля) — директор музея Елизавета Яковкина подписала приказ о поощрении сотрудников за подготовку и проведение юбилейных мероприятий. Война уже началась: 22 июня Германия напала на Советский Союз, а 23 июня в Пятигорском райвоенкомате уже шла мобилизация.

Но музей продолжал работать. Проходили выставки, сотрудники читали лекции о Лермонтове в госпиталях Кавминвод. Выздоравливающие бойцы приходили в усадьбу, знакомились с экспонатами, ходили на экскурсии по лермонтовским местам.

Спасали экспонаты и жизни

К августу 1942 года, когда немецкие войска вошли в Пятигорск, в Домике Лермонтова работали лишь трое: директор Елизавета Яковкина, исследовательница творчества поэта Маргарита Николева, к этому времени — пенсионерка, эвакуированная из Ленинграда, и журналистка Наталья Капиева.

Сотрудницы и их семьи поселились на территории усадьбы и стали обсуждать, как уберечь музей и экспонаты. Помимо собственных реликвий, им предстояло защитить ещё и ростовские: уходя на фронт, хранитель музея ИЗО передал в Пятигорск 26 ящиков с картинами, скульптурами и прочим. В музей несли научные работы, ценные труды из городской библиотеки, семейные реликвии. Что-то прятали в сарае на территории, что-то — у надёжных и смелых друзей, а два ящика с самыми ценными экспонатами зарыли в саду.

Домик и усадьбу решили замаскировать под жилые коммунальные квартиры, а кабинет Лермонтова — под кладовку. Вывеску сняли и спрятали, в книге приказов на всякий случай написали: «Закрыть музей на ремонт».

В ночь с 8 на 9 августа 1942 года шли бои за Пятигорск. Сотрудницы музея с детьми скрывались в подвале на территории. Наутро советские войска отступили, а к вечеру в городе хозяйничали оккупанты. Но до 12 августа усадьбой они не интересовались, а после заняли только двор — под парковку — и первую комнату в домике Лермонтова — под канцелярию. Когда нацисты заинтересовались экспонатами, им показали фотокопии и репродукции, сообщив, что подлинников здесь никогда не было.

Защищали не только вещи, но и людей: трое суток здесь скрывалась дочка бывшей сотрудницы музея Полина Ивановна Бронштейн с детьми. В то время за укрытие евреев расстреливали, но поскольку ни она, ни дети не зарегистрировались по приказу фашистов, им удалось избежать участи соотечественников.

Друг выстрелил в грудь. Как прошёл последний день жизни Лермонтова Подробнее

Тогда оккупанты потребовали открыть музей — с 25 октября 1942 года он снова заработал, но ненадолго: вскоре началось наступление советских войск, и гитлеровцы переключились на разграбление перед отступлением. Так, по наводке коллаборациониста из Ростова они нашли ящики с эвакуированными картинами и принялись вывозить реликвии. След многих из них с тех пор потерян, но кое-что уцелело, потому что сотрудницы музея выносили небольшие полотна под пальто и прятали в подвале домика, где в те годы жила Маргарита Николева.

«719 человек побывали в музее за те 42 дня, что он был открыт в этот период оккупации. Немцев прошло всего 44 — их сотрудники считали отдельно. Их не интересовали ни Лермонтов, ни его творчество. Приходили, думая найти ценные картины или вообще „развлечься“, и уходили разочарованные», — вспоминала Елизавета Яковкина.

С вечера 9 января 1943 года немцы отступали из Пятигорска буквально с огоньком: всё, что не могли вывести с собой — жгли, взрывали, уничтожали. Чтобы люди не могли тушить пожары, сломали городской водопровод. Музей оказался в огненном кольце. Стараясь хоть немного защитить его от пламени, сотрудницы, их семьи, горожане, соседи вооружились лопатами и собрали снежный вал вокруг здания.

А 10 января вечером явился пьяный полицай, объявивший, что ему приказано сжечь музей. К счастью, в этот момент рядом с домиком был бывший сотрудник Олег Попов. Он убедил полицая, что его коллеги уже заминировали здание, и тот убрался восвояси. На следующее утро город освободили, а уже 12 января музей снова работал под красным советским флагом. Бойцы стали первыми посетителями.

Последний адрес поэта. Как создавался музей Михаила Лермонтова в Пятигорске Подробнее

По следам бухгалтера Аникиенко

В книге приказов музея сохранилась запись № 49 от 23 июня 1941 года: «по мобилизации увольняется Аникиенко А.А. с 23 июня 1941 г. Основание: повестка военкомата от 23/IV Nº727». Судя по другим документам, он был бухгалтером, а служил танкистом. Больше о нём ничего не известно.

«Архивы пострадали в войну, многое сгорело, — объясняет Татьяна Васильева. — Мы даже не знаем наверняка, вернулся ли он с фронта».

Современные научные сотрудники музея пытаются восстановить его судьбу по крупицам. В открытых архивах Центрального архива Министерства обороны и на сайте «Подвиг народа» есть два Аникиенко, мобилизованных из Пятигорска в 1941 году: один — 23 июня (предположительно, тот самый бухгалтер), другой — 23 июля.

«Мы надеемся, что Аникиенко Андрей Андрианович с Глухого переулка, 10 — это и есть наш бухгалтер, — говорит Васильева. — Но пока мы не найдём его в других архивах, это всё предположения. Собираемся проверить адрес и запросить данные в городском военкомате».

Из данных ЦАМО следует, что Андрей Андрианович родился в 1907 году в селе Обуховка Курской области. А в «Книге памяти Пятигорска» 2015 года упомянут рядовой Андрей Андреевич Аникиенко того же года рождения и из того же села. Он значится пропавшим без вести в марте 1943 года.

История Аникиенко — это история тысяч безымянных сотрудников советских музеев, которые в июне 1941 года получили приказы об увольнении по мобилизации и ушли на фронт. Их имена не попали в учебники, их подвиг не был описан в мемуарах. Они просто делали свою работу — вели бухгалтерские книги, готовили отчёты для Всесоюзного комитета по увековечению памяти Лермонтова — а потом взяли винтовки и ушли защищать страну.

В музее «Домик Лермонтова» хранится копия приказа № 49. Рядом — фотографии Маргариты Николевой, Елизаветы Яковкиной, Натальи Капиевой, Ирины Шаховской. Они спасали музей. Аникиенко спасал страну. Оба подвига — часть одной истории.