«Моя цель номер один — прыгнуть с парашютом, — признаётся 19-летний Рахман Апаев. — Желательно самостоятельно и с максимальной высоты. Во-первых, хочу ощутить мощный выброс адреналина. Во-вторых, будет потом о чём вспомнить и рассказать».
Уроженец небольшого села в Чечне ещё даже не ходил в школу, когда потерял голень, попав под косилку. С тех пор он живёт с протезом. Несмотря на травму, Рахман не отказался от своих увлечений и освоил новые, порой более экстремальные. В 2025-м Апаев прошёл под парусом через Панамский канал, а за три года до этого поднялся на Эльбрус. Сейчас парень катается на сноуборде и лыжах, играет в футбол и даже танцует лезгинку. Учится на геодезиста.
Протащило пять метров
Летом 2012 года пятилетний Рахман Аппаев отправился с отцом на сенокос. Развлечений у сельского мальчика тогда было немного. Больше всего ему нравилось кататься на тракторе.
«Отец поехал на нём косить, а мне запретил лезть в траву. Она была высокой — почти полтора метра. Я не послушался и побежал следом. Решил спрятаться в поле и выскочить, когда трактор подъедет ближе. Косилка висела сбоку. Она зацепила меня за левую ногу и протащила несколько метров. От сильной боли я потерял сознание, очнулся уже в больнице», — вспоминает Рахман.
Случившееся стало большой трагедией для Апаевых и омрачило радость от пополнения в семье — за два дня до этого у Рахмана появилась на свет младшая сестрёнка. На тот момент его мать Марху ещё не выписали. Узнав обо всём, она сразу же помчалась к сыну в больницу.
«Когда я проснулся, двоилось в глазах. Рядом сидела встревоженная мама. Спустя примерно полчаса сильно начала болеть нога. Смотрю — она стала короче и висит в гипсе. Сначала думал — отрастёт, как у ящерицы, а потом мне объяснили, что этого не случится», — делится Апаев.
После травмы он полгода провёл в больнице, ещё столько же ездил туда на регулярные перевязки. Передвигался на костылях и в коляске, долго к ним привыкал.
«Костыли были очень неудобными, а на коляске не везде получалось проехать. С неё приходилось вставать, чтобы выйти из дома, потому что перед входом у нас лестница. Да и вообще было лень выходить на улицу, но родители заставляли каждый день хотя бы немного двигаться. Со временем стал не только бегать и прыгать на костылях, но и ещё много чего вытворял», — со смехом рассказывает Рахман.
Мальчика долго не отпускала обида, что играть с другими детьми как прежде уже не получится, в том числе и в любимый футбол. Не замкнуться в себе и привыкнуть к утрате ноги Рахману помогла поддержка родных. Они всегда были рядом и подбадривали в трудные минуты.
«Тяжелее всего первое время было моему отцу. Он постоянно винил себя в случившемся, долго не мог оправиться от стресса», — говорит Апаев.
В школе Рахману приходилось сталкиваться с агрессией из-за своей инвалидности. Говорит, что чаще это выражалось в словесной форме. В таких случаях за него всегда заступались друзья. Не обходилось и без драк, но их причиной становились обычные недоразумения, не связанные с увечьем мальчика.
«Даже приятно было, что меня воспринимают не как инвалида, а как равного себе, с которым и подраться можно», — с улыбкой признаётся Рахман.
Лайнеров не дали
Рахман впервые встал на протез, когда ему исполнилось восемь лет. Устройство сделали в родной республике. К нему не прилагалось лайнеров — специальных мягких чехлов, которые надевают на культю под протез, чтобы защитить кожу и надёжнее зафиксировать его. На более дорогой и качественный вариант, да и на основательную реабилитацию денег у семьи не было.
«У протеза было одно крепление — ремень, которым я его пристёгивал к бедру. Вместо лайнеров надевал толстые носки отца. Ходить учился сам, сильно хромал. Больше часа в день носить его не получалось, нога сильно уставала и болела. Только спустя месяц более-менее привык», — рассказывает Рахман.
На конце культи регулярно отрастал хрящ, поэтому его приходилось удалять каждые два года. В республике мальчику сделали три такие операции перед тем, как он впервые поехал за границу. Знакомый рассказал семье о благотворительном фонде, помогающем детям и молодым людям с ОВЗ получить протезы, пройти реабилитацию и адаптироваться в обществе. Сооснователь организации Наталья Шагинян предложила сделать операцию, получить хороший протез и пройти реабилитацию в одной из клиник в Техасе.
«А мне девять лет, я никогда не был за границей. Пару раз в Грозном побывал, других больших городов не видел. Да и на самолёте ещё не летал. Мама спросила, хочу ли я полететь в США и объяснила, что это дальше Москвы. Помню, меня тогда это сильно взволновало. Отец даже больше меня переживал, поначалу был против, но потом согласился. Он остался дома с моими старшими братом и двумя сёстрами и младшей, ей тогда всего три года было», — делится Рахман.
В США он трижды летал с мамой. Там Рахману сделали две операции — ставили донорскую кость перед хрящом на культе, чтобы он не отрастал. Получил Апаев и технологичный протез, передвигаться на котором было намного удобнее. Мальчик научился ходить прямо, прыгать, бегать и стоять на одной ноге.
Когда ему исполнилось 11, необходимость в операциях отпала, так как хрящ перестал расти. Последнюю Рахману сделали в 2018 году. А в 2019-м открылся центр высококачественного протезирования для детей «Хочу ходить» в Подмосковье, поэтому и за границу летать нужды уже не было. Апаев стал первым пациентом учреждения.
«Там же в 2020 году мне сделали прочный беговой протез из карбона, о котором я так долго мечтал. Смог полноценно играть в футбол, чего не мог на прежних протезах. На них мне приходилось подпрыгивать на месте здоровой правой ногой, чтобы набрать скорость. Новый протез выглядел как копытце, поэтому друзья первое время даже боялись подходить ко мне», — со смехом рассказывает Рахман.
Поднялся единственный из группы
В 2019 году 14-летний Рахман Апаев по предложению Шагинян поднялся на вершину Чегет (3100 м) в Кабардино-Балкарии. Туда мальчик поехал с отцом. Это было их первая и последняя совместная поездка за пределы родной республики.
«Даже после акклиматизации на склоне было непросто. Через два дня мы поднялись на станцию „Гарабаши“ на Эльбрусе на высоте 3847 м. С другой группой я дошёл до 4100 метров. Выше не пустили из-за моего возраста и недостаточной подготовки. Тогда я пообещал себе, что, как только мне исполнится 15-16, то обязательно попробую покорить Эльбрус», — делится Рахман.
До возвращения на Эльбрус подросток успел пройти адаптивный скальный лагерь в Крыму и даже освоил сноуборд. В июле 2022 года 15-летний Апаев вошёл в группу, которая совершала восхождение на высочайшую точку Европы по проекту «Путь к вершинам». Его целью было собрать более 700 тыс. рублей на протез для 13-летнего москвича Артёма Ищенко, который лишился левой ноги из-за онкологического заболевания.
В группу включили земляка Рахмана, 17-летнего Арби Исаева с парными протезами голеней и 23-летнего Павла Трофимова с ампутацией обеих рук. Сопровождали ребят опытный гид и координатор проекта Антон Бричевский и инструктор, специалист по физической реабилитации Виталий Рамазанов.
Акклиматизация в предгорьях заняла 10 дней. За день до выхода на маршрут погода испортилась — туман, снег с дождём. Но альпинисты не повернули назад.
«Сначала доехали на канатной дороге до высоты 3800 метров, оттуда начали штурмовать вершину. Разделились на две группы. Сначала вышел с гидом Паша, а на следующую ночь — я и Арби. Паше пришлось остановиться на 5100 метрах, Арби остался на 5450», — вспоминает Рахман.
В результате из трёх парней на вершину поднимался только Апаев в компании Бричевского и Рамазанова.
«Когда мы добрались, я чуть не заплакал от облегчения. Ещё и погода прояснилась к тому времени, открылся невероятный вид. Он напомнил мне фильм „Мгла“ — чистое небо и больше ничего. Из последних сил станцевал лезгинку в ботинках весом 2 кг, чтобы отпраздновать эту победу. Спускался при помощи компаньонов», — рассказал Апаев.
Научился вязать морские узлы
В 2025 году Рахман Апаев совершил первое в своей жизни морское путешествие — под парусом прошёл через Панамский канал. Признаётся, что выйти в открытый океан было ещё страшнее, чем подниматься на Эльбрус.
«До этого я во многих фильмах и сериалах видел, как рушатся корабли. А „Жизнь Пи“ так и вовсе едва не оставила у меня детскую травму. Но когда мне предложили поучаствовать в проекте „Яхтинг без границ“, то согласился без сомнений, переборов страх. Такой шанс — один на миллион, хотя я и не представлял даже, что меня может ожидать», — признаётся Рахман.
Перед поездкой он пересмотрел немало обучающих видео. Узнал, как вести себя на корабле, пользоваться спасательным жилетом и вязать морские узлы. Экипаж вышел в Карибское море из колумбийского города Картахена и отправился в Панаму — за 300 миль от отправной точки.
«Меня больше всего поразили бесконечные морские просторы без единого клочка земли. Ничего не видно ни в глубину, ни вдаль. Это просто взрывало мозг. Поначалу пугался, но постепенно привык и даже начал наслаждаться этими видами. Путешествие прошло спокойно, мы даже никаких хищников по пути не встретили. На Панамских островах, куда мы заходили, видел крабов. Страшновато было купаться неподалёку от берега, но всё обошлось», — говорит Рахман.
Больше всего ему запомнилось, как 5 марта судно переплыло Панамский канал. Сначала его подняли на высоту на 20 метров, где команда переночевала. Наутро экипаж снова двинулся дальше. После огромного навесного моста вся команда дружно прокричала слово «Пасифика». Это означало, что яхта переплыла из Атлантического океана в Тихий.
После этого круиза Рахман участвовал в регате в Санкт-Петербурге. Говорит, что с удовольствием занимался бы яхтингом, но в республике делать это негде.
«Самоирония — наше всё»
В школе Апаев интересовался математикой, физикой, географией и историей. Планировал поступать на программиста, но в последний момент передумал. Выбрал профессию геодезиста. Сейчас учится на бюджетном отделении в Московском государственном университете геодезии и картографии, перешёл на второй курс.
«Мои однокурсники даже не подозревали, что у меня протез ноги, потому что я почти всегда хожу в брюках. Узнали только спустя три месяца учёбы, когда сам рассказал. Начали смотреть на меня с удивлением, первое время осторожничали спрашивать, как со мной это случилось. Позже привыкли. Вообще у нас очень отзывчивые ребята, конфликтов никогда не было», — утверждает Рахман.
Сейчас он пользуется двумя протезами — обычным и беговым. На обычном протезе проще ходить, но он тяжелее, хотя и выглядит эстетичнее. Когда предстоят физические нагрузки, к примеру, нужно помочь отцу с хозяйством, Рахман надевает спортивный протез. Чтобы «переобуться», уходит пара секунд.
«Инвалидам без самоиронии очень тяжело жить, — считает Апаев. — Умение аккуратно подшутить над собой, не принижая своего достоинства, помогает разрядить обстановку и наладить контакт с другими людьми. А шутки про инвалидность меня никогда не задевали. Я научился пропускать их мимо ушей. Не считаю, что меня должны жалеть. Вот у меня нет левой ноги, зато правая — очень сильная. Это моё преимущество», — говорит Апаев.
Создавать семью парень пока не планирует, хотя родители часто говорят ему об этом, когда приезжает на каникулы в Чечню. Считает, что ещё не созрел для брака. Сейчас цель № 1 для него — прыгнуть с парашютом.
«Желательно самостоятельно и с максимальной высоты. Во-первых, хочу ощутить мощный выброс адреналина. Во-вторых, будет потом о чём вспомнить и рассказать. Думаю, что сравнить это достижение можно с восхождением. На пути к вершине ты выкладываешься на полную, а добравшись, чувствуешь невероятное расслабление и умиротворение. Такое трудно забыть», — делится Рахман.