Поездки на юг стали для Александра Пушкина не просто сменой обстановки: это были побеги от судьбы, опасные авантюры и рождение гениальных произведений. Как «Солнце русской поэзии» рисковал головой, о чём жалел на Кавказских водах и чем занимался в ставропольских лесах — рассказал «АиФ-СК» историк, краевед, доцент СКФУ Роман Нутрихин.
Авантюра для Пушкина была «лекарством»
«Кавказ Пушкина помнит, потому что Пушкин является одним из самых ярких певцов красот Кавказа, его обычаев, традиций в Золотом веке русской литературы. В частности, в городе Ставрополе помнят о том, что поэт дважды приезжал сюда, отсюда писал знаменитое письмо младшему брату Льву Сергеевичу Пушкину: о том, как в Ставрополе увидел гряду великолепных облаков, которые никуда не двигались, и это оказалась цепь Кавказских гор», — говорит Нутрихин.
В истории взаимоотношений Пушкина и Кавказа было два этапа. Первый — в 1820 году. 20-летний поэт, который уже успел нашуметь вольнодумными стихами, находился на грани опалы. Император Александр I хотел сослать его в Сибирь или заточить в Соловецкий монастырь. Лишь заступничество друзей — Николая Карамзина, Василия Жуковского и Петра Чаадаева — смягчило приговор. Пушкина отправили в «тёплую» ссылку на юг.
В Екатеринославе Пушкин чуть не отдал Богу душу. Он слег с «гнилой горячкой» — так в народе называли тиф. Ему выбрили голову наголо — так было принято в те годы сбивать температуру. С тех пор часто поэт шокировал чопорных чиновников, щеголяя красной суконной ермолкой, которую купил у местного грека. По легенде, в таком виде он предстал и перед наместником Бессарабии генералом Иваном Инзовым.
Тогда же родился один из самых эпатажных анекдотов о поэте. Якобы на обеде у губернатора Шемиота (или в гостях у его жены) Пушкин появился в прозрачных кисейных панталонах без нижнего белья. Близорукая супруга градоначальника, приставив лорнет, пришла в ужас и едва не лишилась чувств. Пушкин, по легенде, лишь усмехнулся. В красной ермолке и в этих мифических панталонах Пушкин выглядел как настоящий бунтарь.
В то время через город проезжало семейство генерала Николая Раевского-старшего, героя войны 1812 года. Они направлялись на Кавказские Минеральные Воды — врачи прописали генералу курс лечения. Сын генерала, приятель Пушкина по Царскосельскому лицею, увидев больного друга, уговорил отца взять его с собой.
Это был не просто курорт. Стоял 1820 год, Кавказскую линию только начинали «успокаивать». Ехать туда было страшно, но для молодого поэта такая авантюра предсавлялась привлекательнее любого лекарства. «...Эта тень опасности нравится мечтательному воображению», — писал позже Пушкин в письме брату.
В своих письмах он восторгается «серными, горячими источниками» и вершинами Кавказа. «Жалею, что ты не всходил со мною на острый верх пятихолмного Бешту, Машука, Железной горы, Каменной и Змеиной», — напишет он.
«Кстати говоря, в городе Ставрополе Пушкину поставлен памятник на главном городском проспекте, и очень необычно. Рядом с памятником Пушкину стоит первый в городе каменный дом, и именно это место неслучайно было выбрано, потому что Александр Сергеевич Пушкин — ровесник первого каменного дома в Ставрополе. То есть и поэт родился, и первый дом в городе из природного камня был построен в 1799 году», — сообщил редакции «АиФ-СК» историк, краевед Роман Нутрихин.
Памятник Пушкину на проспекте Карла Маркса в Ставрополе. Фото: Из личного архивa/ Кира Лютова
В этом путешествии был ещё один мотив, который пушкинисты называют главным. Молодой поэт влюбился в Марию Раевскую, дочь генерала. Черты юной черноглазой красавицы позже будут угадываться и в Татьяне Лариной из «Евгения Онегина», и в Марии из «Полтавы».
Результатом этого путешествия станет поэма «Кавказский пленник». И хотя сам автор иронизировал над своим романтизмом, именно с этого момента для русского читателя Кавказ перестал быть просто холодной географической точкой, став территорией свободы, страсти и экзотики.
Пушкин на линии фронта
Второй раз Пушкин отправился на юг уже сознательно, хотя и не вполне легально. Шёл 1829 год. Россия воевала с Турцией. Поэт взял подорожную якобы до Ставрополя и Кавказских Минеральных Вод, но истинной его целю была действующая армия.
Власти были в бешенстве. Шеф жандармов Бенкендорф запрещал Пушкину появляться на поле военных действий. Но Пушкин, которому надоел светский Петербург и личная цензура императора, рвался в бой — посмотреть на «блестящую войну» и повидать сосланных туда друзей-декабристов.
Въезжая на воды, поэт с ностальгией оглядывался: вместо диких тропинок, по которым он карабкался девять лет назад, — облагороженные парки и удобные ванны. Пушкина это немного огорчило. «Мне было жаль их прежнего дикого состояния... неогороженных пропастей», — писал он.
Путь был смертельно опасен. От Владикавказа поэт двигался на юг в огромном караване из 500 человек. Пушкин видел разорённые аулы и всю тяжесть Кавказской войны.
«Если говорить о памятниках Пушкину, то совершенно изумительный и уникальный находится в городе Владикавказе. По письмам, воспоминаниям Пушкина было восстановлено, каким образом он приезжал сюда. И там Пушкин не с пером, не сидит, не стоит в задумчивой поэтической неге. Во Владикавказе памятник Пушкину изображает его приезд туда, как он был: два быка, тянущие повозку, Александр Сергеевич в цилиндре, завёрнутый в плащ, ему холодно, он весь съёжившийся», — отмечает краевед Роман Нутрихин.
Уникальный памятник Александру Пушкину во Владикавказе. Фото: Из личного архива/ Роман Нутрихин
По пути Пушкин записывал осетинские похоронные обряды, где родственники бьют себя кулаками в лоб, и пробовал угощения калмыков: чай с бараньим жиром и сушёную кобылятину.
Как Пушкин посмотрел гарем паши
Самые невероятные события этого путешествия случились, когда Пушкин добрался до Тифлиса (Тбилиси).
Там он посетил знаменитые серные бани. Впечатление было настолько сильным, что он описывал их подробно, отмечая, что нигде в мире не мылся с таким удовольствием.
Выдвигаясь к турецкой границе, в горах он наткнулся на арбу, запряжённую волами. В ней везли тело Александра Грибоедова, автора «Горя от ума», который был зверски растерзан в Персии. «Не думал я встретить уже когда-нибудь нашего Грибоедова!» — напишет потрясённый Пушкин.
Добравшись до турецкого Арзрума, где дислоцировалась русская армия, поэт потребовал показать ему местную достопримечательность — гарем захваченного в плен главнокомандующего турецкой армии. Старый евнух открыл дверь, и Пушкин увидел женщин, закутанных в чадры. Этот эпизод он описал в очерках «Путешествие в Арзрум».
Пушкин везде хотел быть не просто наблюдателем. Увидев перестрелку, он схватил солдатское ружье и бросился в атаку. Командующий, граф Паскевич, был шокирован: даже опальному поэту не полагалось лезть под пули. «Этой шалости я никак не ожидал от вас», — выговаривал ему фельдмаршал, настояв на немедленном возвращении в Россию.
«Со Ставрополем в жизни Пушкина связана одна большая загадка. По преданию, когда он приехал сюда в город, то попросил проводника, который бы сводил его в лес недалеко от реки Ташлы. Об этом ещё до революции писал знаменитый ставропольский краевед Иосиф Бентковский по воспоминаниям местных старожилов. И вот когда какой-то местный человек отвёл его, Пушкин попросил его оставить и углубился в лес один. Проводник не хотел его отпускать, потому что это всё-таки Кавказ, лихие люди, разбойники и так далее, но, поэту почему-то очень важно было в одиночестве углубиться в ставропольский лес. Неизвестно почему.
Дело в том, что в Ставропольских лесах присутствует большое количество древних памятников: всевозможных городищ, менгиров, дольменообразных каменных склепов. Возможно, Пушкин искал что-то такое, потому что его приезд в Ставрополь по времени был сначала накануне, а потом после его посвящения в масонскую ложу „Овидий“. И поскольку Пушкин интересовался такими эзотерическими вещами, то очень может быть, что здесь, в Ставрополе, на Северном Кавказе, в лесу, Александр Сергеевич осматривал какие-то археологические памятники с одному ему известными целями», — рассказал Роман Нутрихин.
На обратном пути Пушкин снова задержался на Кавминводах, в Пятигорске и Кисловодске. Он, как и многие курортники, лечился нарзаном, принимал ванны и играл в карты, причём крайне неудачно. Известно, что в этот приезд Пушкин умудрился полностью проиграться. Чтобы вернуться домой, ему пришлось занять денег у своих друзей-декабристов.
В Москву он привёз «Путешествие в Арзрум» — удивительный документ, где без прикрас показана война и описан Кавказ, который поэт пропустил через сердце.
В наследство от этих двух путешествий остались гениальные строки: «Кавказ подо мною», «На холмах Грузии лежит ночная мгла...». А главное — образ Кавказа, который до Пушкина был terra incognita, теперь стал символом русского романтического юга.